Смерть

Херд Мишель

— Возвращайтесь на свои места, — приказываю я ласковым тоном.

Именно здесь я вижу настоящие плоды своего труда – двадцать семь детей, которые находятся в счастливой и здоровой среде.

Взглянув на Джианну, я говорю:

— Прошу прощения за то, что помешал.

— Все в порядке. — Она улыбается мне, прежде чем я выхожу из коттеджа и направляюсь дальше по дороге.

— Есть что-нибудь, о чем мне следует знать? — Спрашиваю я Марка, который отвечает за то, чтобы среди людей не вспыхивали драки. Если у кого-то возникают проблемы,

все знают, что следует обратиться к Марку. Меня же он привлекает только тогда, когда сам не может справиться.

— Все идет хорошо, — говорит он.

Я улыбаюсь и приветствую людей, сидящих перед своими коттеджами, и останавливаюсь у случайных домиков, чтобы перекинуться парой слов.

Я провожу добрых двадцать минут на складе, где хранятся все припасы и продукты, которые мы закупаем у местных фермеров. Романа, жена Марка, отвечает за то, чтобы все шло гладко. Ей помогает группа женщин и мужчин.

Покинув склад, я продолжаю идти по дороге. Подходя к коттеджу, где живут Каталина и Кармен, мать и дочь из Колумбии, я слышу плач ребенка.

Я стучу во входную дверь, а когда открываю ее, передо мной предстает картина: Каталина сидит, обхватив голову руками, в то время как измученная Кармен пытается успокоить своего сына.

— Вы обе выглядите так, словно побывали на войне, — бормочу я, подходя к Кармен. Она без колебаний передает мне Тьяго. С момента его рождения я несколько раз присматривал за мальчиком.

Я прижимаю недовольного малыша к плечу и поглаживаю его по спинке до тех пор, пока он не какает в подгузник.

Кармен только качает головой, опускаясь на другой стул за кухонным столом.

— Как ты это делаешь?

— Волшебное прикосновение, — говорю я, улыбаясь ей. Направляясь к маленькому уголку, который они оборудовали для Тьяго, я укладываю его, чтобы сменить подгузник. — Я присмотрю за ним до утра, чтобы вы обе могли принять ванну и немного поспать.

— Ты – дар божий, — хнычет Каталина, прежде чем разразиться слезами. — На этой неделе у него были очень сильные колики.

Они здесь всего десять месяцев и все еще переживают тот ад, через который им пришлось пройти. Тьяго – результат изнасилования Кармен, но с момента его рождения мать и бабушка очень любят его.

Все видят в нем чудо, которое Кармен получила в награду за пережитую травму.

Закончив менять подгузник, я беру Тьяго на руки и улыбаюсь ему.

— Твоему животику уже лучше, правда?

Я кладу его на свое предплечье лицом вниз, и он мгновенно засыпает.

— В такой позе на его животик идет небольшое давление, и, видимо, от этого ему становится легче, — говорю я женщине, пока Кармен готовит сумку с подгузниками, бутылочками и молоком.

Марк забирает у нее сумку, и когда я выхожу из коттеджа, держа спящего Тьяго на сгибе своей руки, слышу, как Каталина говорит:

— Ты можешь пойти купаться первой, Кармен. Я пойду спать. Я больше не могу держать глаза открытыми.

Двухчасовая прогулка по остальной части деревни расслабляет,

но я избегаю заходить в клинику, потому что со мной Тьяго.

Направляясь к своей вилле, я проверяю, какие участки на территории лучше всего подходят для строительства многоквартирного дома. Я хочу начать с четырехэтажного здания. Возможно, на восемь квартир. Максимум двенадцать.

Вернувшись на виллу, я иду на кухню, где Астрид, моя домработница, занята раскатыванием теста.

— Посмотри, кого я привел, — говорю я игривым тоном.

Она бросает взгляд в мою сторону и, увидев Тьяго, быстро ополаскивает руки, а затем вытирает их.

— Дай его мне, — приказывает она, пристально глядя на спящего ребенка.

Я осторожно передаю его ей, а затем иду к холодильнику, чтобы взять бутылку воды.

— Каталина и Кармен едва держались на ногах. Не могла бы ты присмотреть за ними и приносить Тьяго сюда через день, чтобы они могли отдохнуть?

— Конечно, — воркует Астрид, не сводя глаз с комочка радости в своих руках, который все еще крепко спит.

— Куда это положить? — Марк поднимает сумку.

— Туда. — Я указываю на кухонный стол, а затем говорю: — Можешь попросить Рамону принести кровать и пеленальный столик для Тьяго? Пусть они будут здесь, пока мы будем присматривать за ним.

— У нас еще остались те, что мы использовали, когда родился Энрико. Можешь взять их.

— Спасибо.

Сыну Марка и Романы уже пять лет, и из чистого любопытства я спрашиваю:

— Вы не планируете заводить еще детей?

— Энрико и без того не дает нам скучать, — бормочет он, выходя из кухни.

Я смотрю на Тьяго и задаюсь вопросом, будут ли у меня когда-нибудь собственные дети.

Блять, надеюсь, что да.

Астрид возвращает мне спящего ребенка.

— Обед почти готов.

Держа Тьяго на руках, я иду к двери, говоря:

— Я буду на веранде.

На вилле тихо, и, выйдя на улицу, я сразу направляюсь к своему креслу. Усаживаясь поудобнее, я осторожно устраиваю Тьяго у себя на груди; его голова покоится у меня на ключице.

Я достаю телефон из кармана, разблокирую его отпечатком пальца и проверяю приложение, которое создал в даркнете. Помимо ликвидации картелей, я предлагаю услуги по эвакуации и созданию новых удостоверений личности для тех, кто готов заплатить высокую плату, которую я беру. Это прибыльный бизнес, который позволяет мне обеспечивать своих людей.

Увидев новый запрос, я проверяю детали. Запрос с Ирландии. Мужчина ищет безопасный путь для своей семьи, которая стала мишенью ирландской мафии.

Перевозка целой семьи из четырех человек требует гораздо больше усилий, чем перевозка одного, а это значит, что мне придется отложить атаку на секс-клуб в Боливии.

Я вздыхаю, продолжая читать подробности, предоставленные мистером Алленом Глисоном.

Набрав номер Педро, я прижимаю телефон к уху. Он отвечает после третьего гудка: