Смерть молчит
Шрифт:
– Ну-ну! Готье разнес очередной спектакль! На этой неделе не написал ни одной положительной рецензии. Не иначе печень мучала... Да, мы говорили с твоим шефом о тебе.
Решительно отложила газету и укоризненно взглянула на мужа.
– Почему ты мне ничего не сказал, Франсуа? Ведь прекрасно знал, что рано или поздно я все равно узнаю правду!
Франсуа, испытывая страшные душевные муки, силился сохранить равнодушную мину. Неужели она обо всем догадалась?
– Видишь, мой дорогой, тебе следовало мне все рассказать, а не ставить в неловкое положение. Шазель мне сказал, что отказал
– А что... что он, собственно, тебе сказал?
– спросил Франсуа.
– Повторил то же, что говорил и тебе, что доходы агенства слишком низкие и в связи с этим не может дать тебе повышения немедленно, но после возвращения компаньонов наверняка будет принято решение в твою пользу. Вот и все. И не было причин две недели ходить как в воду опущенный, мой милый!
– "Да, папаша Шазель разыграл все как по нотам! Кто бы мог подумать? Какая деликатность с его стороны! Значит все, что он тогда мне наговорил, было только уловкой, чтобы запугать меня и заставить лучше работать... Дерьмо!"
– Заверял меня в своем к тебе уважении, - продолжала Джульетта, поднося к губам стакан с соком.
– Потом ко мне пришла Бриджит, я закрутилась и совсем забыла предупредить тебя. Но что ты мог делать весь вчерашний вечер? Мы искали повсюду, где только можно!
Франсуа, очень бледный, ответил:
– Я звонил домой, чтобы договориться с тобой. Жанна сказала, что ты ужинать дома не будешь, вот я и затеял небольшой холостяцкий вечерок-ресторан, кино...
– Ах так? А какой фильм смотрел?
Дядюшка Август выручил его, перевернув молочник. Старк явно не заметил благодарного взгляда Франсуа, поспешившего подняться со словами:
– Я спешу в агенство.
Не решился попросить у Джульетты газету, хотя был уверен, что в "Фигаро"еще не будет сообщений о событиях прошедшей ночи.
В баре на площади Трокадеро торопливо развернул "Аврору". Ничего. Выпил кофе, порцию коньяку, и отправился в агенство, так и не решив, что делать.
В общем все шло, как обычно; но хотя ещё не было десяти, шеф уже был у себя. Мишель, заведующая канцелярией, шепнула Франсуа:
– Мсье Шазель хотел вас видеть.
Франсуа натянуто ей улыбнулся. В своем "аквариуме" снял плащ, шляпу, потом постучал в дверь шефа.
– Войдите.
Войдя, сел напротив бюро, из-за которого с каким-то зловещим добродушием взирал на него Шазель.
– Рад вас видеть, мой дорогой Малле. Сигару?
Франсуа не осмеливался взглянуть в глаза старику. Казалось, тот сможет прочитать по его глазам всю вчерашнюю драму. Все ещё не отойдя от ощущения, что убил он именно этого человека, не мог смотреть на него иначе, как на привидение. Приняв сигару, разорвал целлофановую упаковку.
– Благодарю.
Шазель атаковал сразу.
– Вчера я разговаривал с вашей женой. Вы утаили от неё наш последний разговор. Понимаю вас, тем более, что за две последних недели ваша оперативность сошла на нет. Еще восемь фирм отказались от наших услуг!
На губах
– Разумеется, я не проговорился. Не хотел излишне расстраивать Джульетту, которая вас любит и которая не меньше любит деньги. Не раскрыл ей истинных мотивов моего решения. А решение это окончательное-после возвращения Бергмана и Моро, в следующий понедельник, можете получить в кассе расчет и выходное пособие. В этой фирме нет места заурядным мазилам вроде вас, мсье Малле. И вы сами убедитесь, что его не будет нигде! Завтра я начну поиск нового главного дизайнера, художника по-настоящему талантливого.
Разговор-монолог был окончен. Шазель откинулся на спинку кресла и попыхивал сигарой. Малле, до тех пор сидевший неподвижно, спросил:
– Это вы взяли мой револьвер?
Шеф вначале, похоже, смешался, но потом с усмешкой подтвердил.
– Для чего?
– допытывался Франсуа.
– Мало ли что, - пояснил Шазель, - временами мне кажется, что вы готовы меня убить!
YIII.
В вечерней прессе об убийстве не было ни слова. На следующее утро газеты по-прежнему молчали, как и вечерние. Было четыре пополудни, и Франсуа Малле, сидя за столом у себя в комнате, гадал, что же случилось.
– "Быть может, труп ещё не обнаружили... Нет, это невозможно в том месте, где я его оставил! Да сотни человек проходят каждый день по этой лестнице, не говоря о кладбищенских сторожах! Его наверняка нашли, а потом наткнулись на ключи от машины с моим выгравированным именем и адресом, ну а в газетах молчат, чтоб легче было меня сцапать... Прийти могут в любую минуту, хоть сейчас, прийти в агенство, направиться прямо в мой закуток и сказать..."
В этот момент входные двери распахнулись. Франсуа впился в поручни кресла и весь сжался. Потом облегчено вздохнул-какая-то женщина... Еще не различал её черты, лишь стройную фигуру и волосы как лен, что-то казавшееся ему знакомым. Когда, обменявшись несколькими словами с Мишель, гостья приблизилась, Франсуа с удивлением узнал шведку Уллу.
У дверей его закутка Улла сделала вопросительный жест.
– Входите.
Франсуа встал, они обменялись рукопожатием. Улла очень спокойно пояснила:
– У меня свидание с вашим шефом. Обещал пригласить меня в качестве модели для рекламных съемок.
Франсуа неизвестно почему охватила ярость. Неужели этот старый козел никогда не угомонится? Не подавая виду, постарался улыбнуться:
– Надеюсь, Джульетта предупредила вас... он будет делать предложения...
Улла, доставая из сумочки позолоченный портсигар, сказала:
– Меня интересует только, как заработать на жизнь...
Подал ей огня, она поблагодарила улыбкой. Уже положив руку на ручку двери, сказала:
– Вы сегодня такой милый...
– "Милый! Ей я кажусь милым! Знала бы она! Значит скоро и она отправится в кровать с этим старым кобелем! Как Мишель, как Анни, как все девушки из агенства! Он силен, ибо денег куры не клюют. Покупает и мужчин, и женщин. Но есть вещи, которые никогда не сможет купить за деньги! Любовь и дружбу! У него нет друзей и никогда не будет. И если есть на свете справедливость, то..."