Смерть как сон
Шрифт:
– Любопытно, а если предположить, что они… любовники? – задумчиво проговорил Ленц.
– Уитон ни разу не был женат. Почему вы не поинтересовались его сексуальной ориентацией? Он почти шесть десятков лет прожил холостяком! – воскликнул Бакстер.
– Это рискованный вопрос. Даже если он и гей, мы ни в одном его интервью про это не читали, – сказал Ленц. – Я хотел спросить, но удержался. А если бы спросил, Уитон мог и вовсе замолчать. Думаю, мы и так узнаем о его сексуальной ориентации.
– Фрэнк Смит не скрывает того, что он гей.
Они с Ленцем выбрались из фургона. Бакстер следил за ними сквозь тонированное стекло кузова.
– Честно говоря, я думал, что у Смита домик побогаче, – пробормотал он.
– Вы смотрите на его заднюю стенку, а фасад выходит на реку, – усмехнулась я. – Как можно работать в Новом Орлеане и не знать, что во Французском квартале большинство домов стоят фасадом не на улицу, а во двор или в сад. Вам хоть известно, какие тут волшебные сады?
– Кстати, о садах. Джон рассказывал мне о вашей теории естественного света. Этот домик вполне подошел бы для убийцы-художника. У других подозреваемых нет ничего похожего. У Уитона, правда, тоже есть сад, но он не обнесен стеной. Эй, взгляните-ка! – вдруг воскликнул он.
Я оттеснила его от узкого оконца и увидела нашего третьего подозреваемого. Фрэнк Смит поджидал Кайсера и Ленца на крыльце. На сей раз фотография меня не обманула – он был действительно безумно хорош собой и смотрелся весьма экзотично: загорелая кожа резко контрастировала с белоснежным тропическим костюмом. На тонких губах играла снисходительная усмешка.
– Нет, вы это видели? – услышали мы в колонках голос Кайсера. – Этому парню палец в рот не клади.
– Я начну, – сказал Ленц.
Наконец мы с Бакстером услышали и голос Фрэнка. Он приветствовал визитеров как дорогих гостей:
– Добро пожаловать, господа! Вы ведь доблестные представители ФБР, не так ли? Позвольте бестактный вопрос: а где же группа захвата?
– Вы смеетесь? – воскликнул Кайсер. – Какая группа захвата, мистер Смит? Мы вовсе не расположены к веселью. И вам не советуем. Вы – пока во всяком случае – подозреваетесь в весьма серьезных преступлениях. Какие тут могут быть шутки? Вы нам разрешите войти? У нас есть несколько вопросов.
– Отпечатки пальцев снимать будете? Или возьмете какие-то анализы? Мочи, например?
– Нет, мы пришли просто поговорить.
– Ну что ж… Забегая вперед, честно признаюсь, что не имею алиби в отношении последнего из упомянутых вами преступлений. В момент похищения той несчастной девушки на автостоянке я находился у себя дома, вот здесь. Наслаждался уединением и классической музыкой. – Фрэнк печально вздохнул и протянул Кайсеру обе руки, намекая тем самым на наручники. – И покончим с этим, господа!
– Повторяю, мы пришли просто поговорить, – уже раздраженно повторил Кайсер.
– Передовой дозор, стало быть? Разведка перед подходом основных сил? – весело подмигнул Смит. – Друзья, скажите прямо, когда
– Мы не контролируем действия местной полиции. Мы из другого ведомства.
– Вот это новость! Помнится, совсем недавно ФБР поймало местную полицию на участившихся случаях коррупции. Тогда вы контролировали каждый их шаг и с большим успехом!
Бакстер обернулся ко мне:
– Осведомленный сукин сын! Я бы даже сказал, слишком осведомленный для художника, перебравшегося сюда всего пару лет назад.
Действительно, минувшее десятилетие полиция Нового Орлеана никак не могла бы занести себе в актив. Взяточничество процветало, а процент нераскрытых убийств был одним из самых высоких по стране. Скандал разразился после того, как двое полицейских сами стали убийцами, превысив свои полномочия при задержании банального вора. А закончилось все тем, что министерство юстиции лишило местный департамент полиции самостоятельности и напрямую подчинило себе.
– Мистер Смит, оставим демагогию, – устало произнес Кайсер. – Либо мы поговорим с вами как цивилизованные люди, либо сюда и в самом деле наведается полиция; и уж она церемониться не станет.
Смит расхохотался и хлопнул себя по коленке.
– Ни дать ни взять, Хемфри Богарт в «Касабланке»! [27] Ну, уговорили! Пойдемте в дом, выпьем кофе.
Мы услышали, как хлопнула входная дверь. Затем раздался стук шагов в холле.
– Прошу вас, господа, – пригласил Смит. – Хуан, кофе, пожалуйста.
27
Хемфри Богарт – американский киноактер; Американская киноакадемия назвала его в 1999 г. величайшим актером всех времен.
– Как будет угодно, – раздался незнакомый молодой голос.
– Он держит в доме слугу! – пораженно воскликнул Бакстер. – Ничего себе! В мои времена университетские аспиранты вели себя скромнее…
– Мистер Смит, – приступил к делу Ленц, – меня зовут Артур Ленц, я психолог-криминалист. А это специальный агент Джон Кайсер. Аналитик и следователь из местной штаб-квартиры ФБР. Специализируется по серийным преступлениям.
– Сразу два Ван Хельсинга в моей гостиной, подумать только! – вскричал Смит. – Как, по-вашему, друзья, мне к этому относиться? Как к комплименту или оскорблению?
– О чем это он? – нахмурился Бакстер.
– Ну, Ван Хельсинг… Профессор, который выследил Дракулу, – торопливо пояснила я.
– Господи… С этим, пожалуй, придется повозиться.
– Поставь поднос сюда, Хуан, будь любезен. Волшебно! Ступай! – И после короткой паузы, заговорщически понизив голос, Смит произнес: – Не судите его строго, господа, ему еще предстоит постичь все тонкости науки услужения. Но я верю в Хуана, у него большой потенциал. – И снова громко: – Черный? С молоком?
– Черный, пожалуйста, – отозвался Ленц.