Смерть императору!

Скэрроу Саймон

– Нет, господин. Тихие, как ягнята. Правда было немного слез. Возможно, плохие сны.

– Хорошо. Можете идти отдыхать. Ваши сменщики прибудут прямо сейчас. Идите.

Мужчины кивнули и направились в сторону свечения углей костров. Макрон на мгновение застыл в тишине, оглядываясь по сторонам. В палатке Дециана не было света; остальные спали или беспокойно ворочались. Оставались только часовые. Двое патрулировали внутреннюю линию обороны и четыре пикета за ней. Ближайшие часовые прошли мимо. Макрон натянул плащ на свои фалеры, чтобы скрыть звание, и коротко поздоровался с ними, прежде чем они двинулись

дальше. Как только он убедился, что они достаточно далеко, он достал нож, который взял в палатке Дециана, и подкрался к повозке и взобрался в нее. Он различил, что ближе всех к нему Боудикка, прикрывающая своих дочерей, и, протянув руку, легонько потряс ее за плечо.

Она тут же села, связанные руки сжались в кулаки и поднялись для удара.

– Спокойно!
– прошипел он.
– Это я. Дай мне свои руки.

Она колебалась мгновение, прежде чем протянуть руки. Макрон нащупал веревку и положил на нее лезвие.
– Не шевелись.

Он начал пилить, стараясь не задеть и не порезать ее. Работа шла медленно, и двое дозорных уже приближались, когда веревка разошлась. Он нащупал ее руку и вложил в нее рукоятку ножа. Освободи своих девочек, но заставь их сохранять молчание.

Он соскользнул вниз и встал у телеги, пока мимо проходили дозорные. Как только они ушли, он вернулся к задней части повозки.

– Боудикка?

Темная фигура метнулась вперед, и он почувствовал руку на своем горле, а затем укол лезвия ножа под подбородком.

– Я бы убила тебя. Если бы не...
– Она сделала паузу, коротко взглянула на свою старшую дочь и затем повторила: - Я должна убить тебя.

Макрон не шевелился, пока отвечал.
– Тогда ты не сможешь сбежать. Ты этого хочешь? Опусти клинок и слушай меня.

Он чувствовал, как дрожат ее руки и кончик лезвия. Затем она разжала хватку и опустила нож, и он глубоко вздохнул с облегчением.

– Оставь нож в повозке.

– Почему я должна это сделать?
– спросила она подозрительно.
– Я бы предпочла иметь при себе оружие.

– Нож должен быть найден, когда они обнаружат, что вас нет. Я скажу, что он должно быть из дорожных вещей Дециана. Нет времени объяснять дальше. Следуйте за мной и не издавайте ни звука.

Он помог им спуститься с телеги, услышав, как Боудикка застонала от боли. Когда-то в молодости он получил десять ударов плетью за незначительный проступок и знал, какие муки она, должно быть, испытывает. Он указал на излучину реки в противоположную от двух часовых сторону.

– Сюда.

Они двинулись в путь, держась ближе к повозкам, а затем к короткой полосе высокой травы, прежде чем достигли мертвых стеблей камыша у края реки.

Макрон провел их вдоль линии камышей несколько шагов, пока не различил ближайший пикет, после чего присел на корточки и прошептал: - Дальше вы сами по себе. Я пойду вперед и отвлеку этого человека. Как только он отойдет, следуйте вдоль линии реки. Держитесь ближе к камышам, но не в них, иначе вас услышат. Уходите с тропы как можно быстрее. Поняла?

Боудикка кивнула.

Он попытался встать, но она схватила его за запястье и потянула обратно вниз.
– Зачем ты это делаешь?

– Я хочу, чтобы ты знала, что Дециан и его головорезы – это не Рим.

Она насмешливо фыркнула.

– Мне нужно, чтобы ты вернулась к своему

народу и убедила его не воевать.

– Почему ты думаешь, что я сделаю это, после сегодняшних надругательств?

– Надежда. Больше ничего. Ты понимаешь, что поставлено на карту для обеих сторон. Когда-то я хорошо знал тебя, Боудикка. Я надеюсь…нет верю, что ты желаешь мира больше, чем войны. Ради всех нас.

Она отпустила его запястье и коснулась его щеки.

– Слишком поздно, Макрон. Спасайся. Возьми свою семью и покинь Камулодунум. Покинь Британию и никогда не возвращайся. Если мы встретимся снова, боюсь, мы будем врагами. Я не хочу, чтобы твоя кровь была на моих руках.

Макрон оглянулся в сторону телег, опасаясь, что их бегство может быть замечено в любой момент.

– Удачи!
– прошептал он. Затем он встал и направился к ближайшему пикету, кашляя на ходу.

Часовой повернулся.

– Кто там?

– Спроси, как надо!
– прорычал Макрон.

– Кто сюда идет? Иди медленно вперёд и назовись.

– Центурион Макрон.

Он встал лицом к реке, и часовой повернулся к нему, подальше от камышей.

– Прохладная ночь, да?

– Да, господин.

– Как обстановка, есть о чем сообщить?

– Ничего. Тихо как в могиле, господин.

– Будем надеяться, что все так и останется. Я так понимаю, ты пропустил раздачу вина?

– Да, господин. К моему стыду. В такую ночь оно бы не помешало.

– Тогда тебе повезло.
– Макрон перекинул ремешок бурдюка через голову и передал ему.
– Здесь достаточно для тебя и других парней. Отнеси его следующему часовому и сделай глоток, прежде чем он передаст его дальше. Я прикрою тебя здесь до твоего возвращения.

– Слушаюсь, господин. Спасибо, господин.
– Часовой взял бурдюк.
– Я вернусь настолько быстро насколько смогу.

– Уж будь так добр. Я не хочу, на долго тут задерживаться, и отморозить свои яйца.

Часовой усмехнулся и поспешил прочь. Макрон с минуту смотрел ему вслед, а затем посмотрел в сторону реки. В течение нескольких ударов сердца не было видно никакого движения, затем он различил три темные фигуры на фоне камыша, пробирающиеся вдоль берега в противоположную сторону от лагеря. Мгновение спустя их поглотила ночь, и они исчезли.

Макрон провел рукой по голове и почесал затылок. Он поступил правильно, убеждал он себя. В данных обстоятельствах это должно было быть правильным. Но обстоятельства изменились, осознал он. Только время должно было показать правоту его действий.

*************

ГЛАВА ХХІ

Под конец весны погода заметно улучшилась, и армия Светония продвигалась вперед при ярком солнечном свете под рассеянными облаками. Изредка накрапывал дождь, но он не затягивался, и люди бодро маршировали вперед, от их влажной одежды исходили легкие струйки пара. После стычки у стены враг, казалось, растворился в воздухе. Хотя римская колонна находилась под постоянным наблюдением с возвышенности, больше не было попыток блокировать их продвижение. Небольшие отряды неприятеля совершали нападения на фуражиров, но их с легкостью отбивали, что наносило больше урона нападавшим, чем обороняющимся.