Смерть императору!
Шрифт:
Ветераны стояли свободной дугой вокруг сцены, некоторые из них прижимали руки ко рту и зажимали носы, чтобы заглушить зловоние. Макрон чувствовал его вкус на языке, при каждом вдохе, и боролся с позывами рвоты.
Он отвернулся и осмотрел окружающую линию деревьев. Никаких признаков движения не было, но, возможно, убийцы Фасция все еще находились поблизости.
Он прочистил горло.
– Первые четыре человека, десять шагов в сторону и нести караул.
Когда назначенные люди ушли занимать свои позиции, один из них жестом указал на тело.
– Что мы будем делать
– С этим?
– Макрон посмотрел на ветерана.
– Это был солдат когда-то. Не очень хороший солдат, но все равно один из наших. Мы срубим его с бревен и похороним здесь, а потом вернемся в лагерь и сообщим о его смерти.
– У нас есть на это время?
– Да есть, - решил Макрон.
– Давайте начнем. Добровольцы для подготовки тела?
Никто из ветеранов не шагнул вперед, поэтому он указал на двух ближайших от него.
– Вы, помогите мне. Остальные, начинайте копать могилу.
Рабочая группа опустила свои щиты. Они взяли с собой только оружие, а кирки лежали в лагере вместе с остальным снаряжением, поэтому им пришлось рыть землю и рубить корни мечами. Когда они принялись за работу, Макрон подошел к телу и достал свой кинжал, стараясь не дышать глубоко.
– Один из вас берет его за ноги, другой – за плечи, а я разрежу веревки.
Фасций был связан в четырех местах: лодыжки, бедра, руки и плечи. Макрон начал с лодыжек, перепиливая грубые путы там, где они были натянуты на ветке. Первые путы разошлись, и пухлые белые ноги Фасция обвисли. Было ясно, что тело упадет на угли, поэтому Макрон раздвинул их калигами, прежде чем продолжить работу. Когда веревка вокруг плеч разошлась, труп упал лицом вниз, с облаком пепла.
– Переложите его на траву, - приказал Макрон, и двое ветеранов с ворчанием перевернули Фасция на спину. Его глаза были широко открыты и выпучены, что удивило Макрона. Он ожидал, что они будут крепко зажмурены, поскольку человек терпел агонию сожжения заживо. Он наклонился и развязал кляп, затем выпрямился с выражением отвращения.
– Яйца Юпитера… - пробормотал один из других ветеранов.
– Объясняет, почему они не забрали его голову, - прокомментировал Макрон.
Губы Фасция были раздвинуты. Между ними торчал усохший конец его пениса, засунутый в рот вместе с яичками до того, как кляп был завязан, чтобы удержать их на месте.
– Это наглядный урок того, как никогда не позволять себе отставать на враждебной территории, - сказал Макрон.
– Теперь помогите остальным и давайте покончим с этим.
Римляне успели прокопать около метра, когда Макрон приказал им остановиться и опустить тело в могилу. Неглубокая траншея оказалась слишком узкой, чтобы вместить Фасция, и пришлось задержаться, пока ее расширяли примерно еще на половину. Ветераны поспешно засыпали его землей, обеспечив сантиметров тридцать покрова, который, как надеялся Макрон, не позволит лесным зверям раскопать и потревожить тело. Вскоре недалеко от пепелища костра появился небольшой курган, и он приказал своим людям поднять щиты и вернуться на тропу.
За время, потраченное на рытье и закапывание Фасция, солнце уже почти садилось, но света было достаточно, чтобы видеть
Они оставили поляну позади себя и быстрым шагом вышли на тропу, стремясь поскорее оказаться подальше от этого места. С обеих сторон под кронами деревьев царила непроглядная тьма, и каждый шум действовал Макрону на нервы. Только когда они вышли на открытую местность и продолжили путь, все смогли немного расслабиться. Никто не разговаривал, калиги мягко хрустели по засохшей грязи и гальке под ногами. Кто бы ни убил Фасция, он, скорее всего, следил за ними и следовал за ними. Возможно, ждет, когда еще один отстанет и останется позади. Если это случится, решил Макрон, ему придется убить этого человека, чтобы избавить его от тех же мучений, которые выпали на долю Фасция.
Через пять километров он, наконец, увидел отблески костров и почувствовал некоторое облегчение. Он с нетерпением ждал вечерней трапезы и уверенности в том, что рядом с ним будет еще много солдат. Он решил позаботиться о том, чтобы Боудикка и ее дочери тоже были накормлены и устроены на ночь как можно удобнее. Они пережили ужасный день, и после испытаний будут голодны и измучены. «Они не несли ответственности за смерть Фасция. Это дело рук Дециана», - рассуждал Макрон. Именно он разъярил людей Боудикки и спровоцировал их выместить злобу на незадачливом солдате гарнизона. Вина Дециана заключалась и в том, что он выбрал таких непригодных людей в качестве своего эскорта.
Реакция прокуратора на известие о смерти Фасция вызывала беспокойство. Не исключено, что он решит отомстить Боудикке, и Макрон должен будет позаботиться о том, чтобы этого не произошло. Ущерб уже нанесен, и, если есть надежда сохранить мир между Римом и иценами, Боудикка должна была убедить свой народ отказаться от дальнейшего насилия.
Когда отряд приблизился к лагерю, Макрон увидел людей, сидящих вокруг костров, услышал их пение и смех. Его успокаивало их хорошее настроение. Возможно, среди них все-таки есть люди, способные стать хорошими солдатами. Он оглянулся через плечо на людей позади себя.
– Похоже, некоторые из парней принесли с собой вино. Выпейте немного, пока есть возможность, а?
Раздалось несколько усталых возгласов одобрения, что несколько разрядило мрачное настроение.
В ста шагах от вереницы повозок часовой вышел из тени и окликнул их.
– Стоять! Кто там идет?
– Центурион Макрон и поисковый отряд.
– Макрон подошел к человеку и остановился, чтобы обменяться приветствиями, а затем кивнул в сторону лагеря.
– Похоже, они празднуют. Что случилось?
– Понятия не имею, господин. Я нахожусь в карауле с тех пор, как вы ушли. Меня еще не сменили.
Макрон нахмурился. Вульпиний уже должен был позаботиться об этом. Он почувствовал первый укол тревоги.
– Хорошо, я пришлю кого-нибудь. Смотри в оба. Ицены уже близко.
– Слушаюсь, господин.
Как только отряд вошел в лагерь, к ним подошел Вульпиний, выражение его лица было озабоченным.
– Слава богам, ты вернулся, господин. Мне нужно поговорить с тобой, немедленно.