Смерть императору!

Скэрроу Саймон

– Ты действительно думаешь, что можешь так обращаться ко мне и это сойдет тебе с рук?
– требовательным тоном спросил он после пятой чаши вина, его голос уже стал невнятным.

Дождь барабанил по кожаной палатке, а холодный ветерок слегка развевал бока. В другое время Макрон с радостью принял бы вино, предложенное Децианом, хотя и презирал этого человека. Но не в этот вечер. Он понимал всю деликатность ситуации. Он также был в ярости на себя за замечание о нехватке войск у Светония. Он заметил задумчивый взгляд Боудикки, который она бросила на него, и надеялся, что это не подлило масла в огонь.

– Ты вынудил меня, - ответил он.
– Если бы я позволил тебе продолжать дразнить ее,

это поставило бы под угрозу все наши жизни.

– Дразнить? Я не дразнил. Я просто поставил эту высокомерную суку на место. Она называет себя царицей, но она не соответствует ни одной царице, которую я когда-либо встречал в Риме.
– Дециан сделал еще один глоток вина.
– Царица чего? Жуткой лачуги посреди нецивилизованного скопления глинобитных хижин? Да по сравнению с ними самый плохенький викус между Римом и Капуей покажется великим городом. Как она смеет относиться ко мне с таким презрением? Я представитель Нерона, и в этой захудалой провинции я подчиняюсь только Светонию. И я получу огромное удовольствие, когда ее унижу завтра снова.

– Что бы ты ни думал, она - царица иценов и правительница земли, на которой мы расположились лагерем по ее воле. Помни об этом.

Дециан потянулся к кувшину, чтобы наполнить свою чашу. Рука Макрона первой сомкнулась на ручке, и он поставил кувшин на землю у своих ног.
– Послушай меня. Ты только недавно прибыл в провинцию. Большую часть времени ты провел во дворце пропретора в Лондиниуме и не имеешь представления о племенах на этом острове. Не имеешь представления об их обычаях и традициях. Это были их земли до того, как они стали нашими, и я видел, как храбро и упорно они сражались, чтобы защитить их от нас. Я могу сказать тебе как тот, кто сражался за Рим более двадцати пяти лет, от Рейна до Египта и от Сирии до Британии, что я никогда не встречал более опасного врага, чем воины этого острова.

– Правда? Эти нецивилизованные увальни? Они не более опасны, чем стая диких собак.

– Ты знаешь, что это неправда, - с горечью ответил Макрон.
– Или знал бы, если бы не сбежал от меня и других ветеранов в прошлом году, прежде чем началась настоящая драка.

Взгляд Дециана дрогнул.

– Я отправился искать помощь.

– На протяжении всего пути до Лондиниума? Мы оба знаем, что ты сделал, Дециан, и это разит от Камулодунума до Лондиниума до сих пор. Ты оставил нас бороться за жизнь одних. И если ты так пренебрежительно думаешь о воинах этих земель, то как получилось, что мы все еще сражаемся с ними спустя почти двадцать лет с момента нашего вторжения? Рим потерял много хороших людей, пытаясь покорить этот остров, некоторые из них были моими друзьями. Когда Светоний разберется с последними из тех, кто еще держится в горах, и уничтожит друидов на Моне, мы наконец обретем мир. И я заслужил этот мир. Я заслужил право называть эту провинцию своим домом, я заслужил право наслаждаться плодами своей службы Риму и прожить остаток дней без проблем. Поэтому я буду благодарен тебе за то, что ты не поставишь все это под угрозу, провоцируя Боудикку и ее народ.

На мгновение Макрон вспомнил слова Катона, сказанные им перед тем, как они расстались в Лондиниуме. Возможно, лучшим способом предотвратить опасность было бы убийство Дециана. Они были одни в палатке. Ближайший из телохранителей прокуратора был слишком далеко, чтобы спасти его, если Макрон будет действовать быстро и нанесет удар прежде, чем Дециан успеет позвать на помощь. Но человек не мог убить одного из прокураторов императора, не заплатив за это цену, а в данный момент цена была слишком высока. Он решил, что может представиться лучшая возможность. И тогда он сможет нанести удар и при этом остаться вне подозрений.

– Неважно, провоцирую я ее или нет.
–

Дециан сухо рассмеялся.
– Если она заплатит, все будет хорошо. Если нет, и она создаст проблемы, она будет уничтожена. Это не имеет никакого значения для отчета, который я представлю в Рим, и для рекомендаций, которые я сделаю. А теперь верни мне мое вино!

Усталый разум Макрона вдруг резко оживился. Он наполнил чашу прокуратора.

– Какие рекомендации?

– Да брось, Макрон, у этой провинции никогда не было шансов окупить себя. Содержание армии здесь обходится Риму гораздо больше, чем Британия вносит в казну. Я видел цифры. Хочешь знать, что я рекомендую? Мы будем грабить эти места в поисках чего-нибудь ценного, а затем просто уйдем.

– А как же мы? Римляне, которые здесь поселились?

– Вам решать. Вы уходите с легионами, или остаетесь и пытаетесь сохранить мир с туземцами.

– Дерьмо.
– Макрон наклонился ближе.
– Тогда тебе лучше позаботиться о том, чтобы ты сохранил мир завтра. Понял?

– Это зависит от Боудикки, не так ли?
– Дециан поднял свою чашу и выплеснул часть содержимого.
– За мир.

******

Когда утреннее солнце согрело римский лагерь, Дециан вышел из своей палатки, бледный, но одетый в свои одежды: зеленую тунику и плащ, богато расшитые ярко-желтой нитью. Макрон решил оставить большинство ветеранов охранять лагерь, повозки и багаж, а сам взял с собой десять человек, чтобы они сопровождали прокуратора и его телохранителей на встречу с Боудиккой.

Дециан подозвал своего коня, и раб помог ему взобраться в седло. Он взял поводья и расположился между конными телохранителями и пешими солдатами из гарнизона Лондиниума. Макрон и его небольшой отряд расположились в хвосте колонны.

– Вперед!
– приказал Дециан.

Они покинули лагерь и уверенно направились через поселение в сторону царских ворот. За ними молча наблюдало больше людей, чем в предыдущий день, как будто все население столицы собралось, вдоль всего маршрута. Это было похоже на зловещий знак. У входа в ворота их не остановили, колонна прошла внутрь и остановилась перед залом.

Макрон повернулся к одному из своих людей, Варию, и тихо приказал ему занять позицию у ворот и быть готовым захлопнуть их, если возникнут проблемы. Тем временем Дециан сошел с коня и подошел к офицеру, отвечавшему за его телохранителей.

– Ты получил приказ, Аттал.
– Он подождал, пока Макрон присоединится к нему, и указал на вход в зал.
– Ну что, идем?

В то утро в лице прокуратора ощущалась смелость, которая удивила Макрона. Он кивнул.
– После тебя.

Дециан вошел в зал с Макроном чуть позади его плеча. Солнце светило сквозь отверстие сверху за спиной Боудикки, и туманный луч косо падал на выложенный камнем пол. Как и прежде, ее окружали дочери и советники, а по обеим сторонам помоста стояли крепкие стражники, вооруженные охотничьими копьями. Они молча наблюдали за приближением двух римлян. Дециан остановился примерно в трех метрах от царицы и поднял подбородок, в то время как Макрон склонил голову в знак почтения к ней.

– Царица Боудикка, жаль, что наша вчерашняя встреча приняла бурный характер, - спокойно начал прокуратор.
– Я объясняю это своей усталостью после долгого дневного марша.

– Я принимаю твои извинения, - ответила она.
– Надеюсь, сегодня мы сможем решить вопросы в более хорошем расположении духа.

– Это и мое желание тоже. Я также думаю, что вчерашнее неудачное начало переговоров в равной степени объясняется твоим непониманием более широкой ситуации, в которой оказались ты и твой народ. Надеюсь, это станет яснее в результате того, что произойдет сегодня.