Смерть императору!

Скэрроу Саймон

Когда тушеное мясо начало готовиться, Катон и Макрон взяли одну из фляг с вином, которое они привезли с собой из Камулодунума, и пересекли открытую местность, чтобы присоединиться к Горманию. Торговец рабами и его люди тоже имели пару старых армейских палаток, но довольствовались одним костром, на котором жарили свинину. Аромат был аппетитным, и заключенные жадно смотрели, как мясо потрескивает над тлеющими углями.

Горманий сидел на бревне, грея руки, когда они подошли, и заулыбался, как герой, приветствуя их.

– Добро пожаловать, товарищи по оружию!

Макрон представился, и все трое сели на бревно лицом к огню.

Макрон достал фляжку и вынул пробку, прежде чем передать ее Горманию. Торговец принюхался и оценивающе поднял бровь.
– Пахнет хорошим винишком.

– Насколько оно может быть в Камулодунуме, - ответил Макрон.
– Совсем неплохое.

– Как же так?

– Есть торговец, который привозит из Галлии много вина, когда отправляется в путь. Зимой мы его, конечно, не видим, так что надо запасаться.
– Макрон с грустью посмотрел на фляжку.
– Мы выпили большую часть этого вина на Сатурналиях. Это почти последняя капля из Нарбонны.

– Не беспокойся, центурион, я буду добр с ним.
– Горманий подмигнул и сделал глоток, прежде чем передать флягу обратно.
– Ах! Хорошая капля!

Макрон и Катон сделали по глотку, прежде чем фляга была закрыта пробкой.

– Катон говорит, что ты служил во Втором легионе, - сказал Макрон.

– Верно. Начал легионером, а к моменту, когда мне заплатили при увольнении из армии, стал опционом второй центурии, Девятой когорты. Это было пятнадцать лет назад.

– Значит, ты участвовал во вторжении? Как префект и я.

– Да. Безумные времена, а? Та засада в лесу и сражения за те две речные переправы перед последним столкновением под Камулодунумом. Это долбанное чудо, что мы сумели выживать настолько долго.

– Слишком верно сказано.
– Макрон кивнул, вспомнив ожесточенные сражения первых дней вторжения.
– Не могу сказать, что я помню имя твоего центуриона в то время.

– Тинтиллий. Ну, он, а затем новый мальчик, Вендосий, после того, как какой-то ублюдок из думнониев насадил на свое копье Тинтиллия. Я надеялся на его место, но они продвинули Вендосия из другой центурии. Досадно. Было бы неплохо сделаться центурионом до того, как меня выписали. Приятная дополнительная выплата и несколько сопутствующих привилегий. Бьюсь об заклад, ты неплохо справился с этим, а, Макрон?

– Центурион Тинтиллий?
– Макрон нахмурился.
– Кажется, я его помню. Высокий парень? Потерял кончик носа.

–  Точно он! Жестокий ублюдок, но хороший воин.

Макрон взглянул на Катона.
– Ты помнишь Тинтиллия?

– В то время я был всего лишь опционом. Не успел провести достаточно времени в столовой центурионов, - ответил Катон. На самом деле он вспомнил имя. У Тинтиллия была репутация человека, который брал все взятки, какие только мог получить от своих людей с целью получить поблажки по службе или отпуск. Это, безусловно, была привилегия звания, которой наслаждались многие центурионы, но лишь немногие могли сравниться в этом с Тинтиллием. Катон сомневался, что многие из его людей пролили слезу из-за его смерти.

– В то время Второй был хорошим легионом, - размышлял Горманий.
– Одно из элитных формирований. Если бы не мы, все могло бы сложиться совсем иначе. Осмелюсь предположить, что вторжение было бы остановлено, и мы бы не сидели здесь сейчас и не пили.
– Он многозначительно посмотрел на фляжку, и Макрон передал ее.

– Был хороший легион?
–

спросил Катон. После того, как он поселился в Камулодунуме, он не высовывался, а новости любого рода медленно доходили до колонии.

– Да.
– Горманий сделал второй глоток, прежде чем вернуть фляжку и вытер губы тыльной стороной ладони.
– В наши дни Второй немногим больше, чем учебное подразделение. Они принимают новобранцев с кораблей из Галлии и пытаются превратить их в легионеров. Потери, которые мы несем в битвах с горными племенами, означают, что есть постоянный спрос на замену. Лучших людей из Второго первыми перевели в другие легионы. Теперь в крепости Иска осталась горстка порядочных людей, служащих инструкторами по строевой подготовке. Время от времени я пробираюсь туда по делам и выпиваю со стариками. Легион в плачевном состоянии, говорят они. Не в состоянии сражаться.

– Это долбанный позор, - нахмурился Макрон.
– Чтобы заработанная кровью и потом репутация пошла псу под хвост.

– Они восстановят репутацию, - сказал Катон.
– Как только силуры²¹, ордовики²² и их хозяева-друиды будут побеждены, Второму больше не придется быть учебной базой. Легионеры наберутся опыта, и легион снова будет в боевой форме. Вот увидишь.

– Я надеюсь, что ты прав, префект.
– Горманий пожал плечами.
– Но, судя по казарменным разговорам, которые я недавно слышал, у нас слишком мало людей, не говоря уже о хороших людях, чтобы быть уверенными в том, что бои в горах закончатся в ближайшее время. Даже если новый наместник и является экспертом в боях на холмах да в горах, а говорят, что он им является.

Наступила короткая тишина, пока трое римлян смотрели на пламя, поднимающееся из костра, размышляя о проблемах, с которыми столкнулся Светоний. Затем Горманий указал на другой лагерь.

– Что за история с вами двумя и женщиной-иценкой? Почему вы путешествуете с этой толпой?

– Царицей, - с нажимом ответил Катон, - может понадобиться, чтобы мы высказались в ее поддержку, когда она предстанет перед пропретором.

– Зачем тебе защищать одного из этих варваров? Они бы с радостью вонзили нам нож в спину при первой же возможности.

– Мы отдаем долг, - сказал Макрон.
– Если бы не Боудикка и ее люди, я и префект, скорее всего, были бы убиты в той битве с преступными группировками в Лондиниуме в начале года.

Глаза Гормания расширились.
– Так вы были вовлечены в это дело? Судя по тому, что я слышал, это походило на открытую войну на улицах.

Катон кивнул.
– Потребовалась ожесточенная битва, и царица и ее люди были в центре всего этого.

– Так что мы не слишком хорошо относимся к тем, кто ругает иценов, - добавил Макрон.

Горманий поднял руки.
– Не в обиду, брат. Просто удивительно видеть пару римлян, готовых рискнуть, путешествуя с группой туземцев в этой части провинции. Вот и все.

– Мы в полной безопасности, уверяю тебя, - сказал Макрон. Он кивнул в сторону иценов.
– Как оно есть. Я бы доверил им свою жизнь.

– Честно сказано, за твои похороны тогда, друг.

Макрон какое-то время смотрел на ветерана, а затем перевел взгляд на Катона.
– Я думаю, нам следует вернуться. Пока наш ужин не остыл. Он встал, не дожидаясь ответа, и Катон последовал его примеру.
– Счастливого пути, Горманий.