Смерть и солнце
Шрифт:
Лар подумал, что, хотя формально его собеседник прав, на самом деле очень сложно утверждать, что "дан-Энрикс" по-прежнему служит коадъютору. Южанин приходил и уходил, когда хотел, и разговаривал с мессером Иремом значительно свободнее, чем полагается оруженосцу. В гвардии любили посудачить о том, что это может значить, но Линар всегда предпочитал держаться от подобных разговоров в стороне. Вот и сейчас он ответил очень сдержано.
– Рикс теперь чаще бывает в Академии или в Книгохранилище, чем в Адельстане. Но он все равно мой лучший друг.
Кэлринн усмехнулся.
– Если
Лар покраснел при мысли, что приезжий посчитал его слова обычным хвастовством. А он ведь вовсе не имел в виду хвалиться перед кем-то своей дружбой с Риксом. Да и то, поводов для такого хвастовства было немного. Чаще всего Крикс ограничивался тем, что мимоходом улыбался Лару, если они сталкивались в кабинете коадъютора. Линар отлично понимал, что он не слишком интересен энонийцу, и от этого, если им все-таки случалось оказаться в одной комнате, терялся и не знал, о чем заговорить. Какая уж тут дружба!
– Я хотел сказать, что я считаю Рикса своим лучшим другом. Если бы не он, я бы сейчас, скорее всего, был рабом на Филисе. Он меня выкупил, хотя тогда мы даже не были знакомы.
– Рикс выкупил тебя с невольничьих торгов?..
– не понял Отт.
– А его самого-то туда каким ветром занесло?
Лар вкратце рассказал о том, как "Бесстрашная Беатрикс" сделала остановку в Росанне, чтобы запастись водой, а Крикс отправился бродить по городу и наткнулся на Линара, ожидающего своей участи на невольничьем рынке. А в итоге выкупил его из рабства и привел на их корабль.
– Значит, ты попал на "Беатрикс", когда она плыла в Каларию?
– заинтересовался Отт.
– Но это же прекрасно!
– Почему?
– не понял Лар. Сам он не видел в этом ничего такого уж прекрасного. Если бы в тот момент кто-нибудь предоставил ему выбор, Лар ни за какие блага мира не захотел бы оказаться на войне.
– Да потому, что ты, выходит, лично видел все, что делал мессер Ирем со дня своего прибытия в Эледу.
– Ну и что?..
– еще сильнее удивился Лар.
Приезжий улыбнулся.
– Сейчас попытаюсь объяснить. Мэтр Саккронис, старший архивариус Книгохранилища, как раз теперь пишет свою "Новейшую историю", а я по мере сил пытаюсь ему помогать. За несколько последних месяцев я успел побеседовать по меньшей мере с полусотней ветеранов, побывавших в Такии, но это все не то. Крикс уже рассказал мне все, что знал, о взятии Тронхейма, но Сокату и Берберис брали без него. Естественно, я мог бы напрямую обратиться к коадъютору, но я не думаю, что он оценит важность нашей нынешней работы по достоинству. Лорд Ирем - тактик и стратег, а не историк. В лучшем случае, он скажет, что у него нет на это времени. Так что твои воспоминания могут оказаться попросту незаменимыми. Ты окажешь нам с Саккронисом огромную услугу, если разрешишь мне записать твои рассказы. Кстати, за две улицы отсюда есть вполне приличная харчевня, "Золотая яблоня". Я как раз собирался заглянуть туда и что-нибудь перехватить с дороги. Не желаешь ли составить мне компанию? С тебя рассказ, с меня - приличный завтрак.
Линар давно уже привык к тому, что люди обращают
– Я вряд ли смогу вспомнить что-то важное, - пробормотал он, уткнувшись взглядом в пол.
– Тебе и не нужно думать, что ты будешь говорить, - заверил Отт.
– Если мне будут нужны какие-то детали, то я сам о них спрошу.
Линар положительно не знал, как отвертеться от такого предложения.
– Мне все равно надо сперва дочистить лошадь сэра Ирема, - заметил он. Но однорукий даже бровью не повел.
– Я подожду.
Лар понял, что отступать ему уже некуда. И мысленно спросил себя, во что же его угораздило ввязаться.
Надо отдать Отту должное - место для завтрака он выбрал правильно. Лар пару раз бывал в "Золотой яблоне" вместе с "дан-Энриксом" и знал, что кормят там отлично. У Линара прямо-таки слюнки потекли, когда он увидел перед собой мягкий белый хлеб, паштет, яичницу со шкварками и кружку пива. Отт тем временем извлек из сумки несколько листов льняной бумаги, разложил их на столе и приступил к расспросам. Поначалу речь шла преимущественно о мессере Иреме и его окружении, но потом Лар дошел до ограбления обоза и до возвращения "дан-Энрикса" в имперский лагерь, и на лице Кэлрина возникла странная, мечтательно-лукавая улыбка.
Лар признался, что во время взятия Тронхейма находился в лагере и видел знаменитый штурм только издалека, но Отта это почему-то совершенно не расстроило. Вместо этого он неожиданно засыпал Лара градом самых неожиданных вопросов. "Значит, Олли Ройвен в самом деле полагал, что на его обоз напали оборотни?.. А потом сэр Ирем выехал на место происшествия и встретил там "дан-Энрикса"? Что он тогда сказал? А что ответил Рикс?.. Какое у него при этом было выражение лица? Не помнишь? А ты постарайся, ты же был при этом, у кого мне спрашивать, если не у тебя!" Лар честно силился припомнить все детали. Рассказывать оказалось вовсе не так сложно, как ему казалось поначалу. То ли дело было в дружелюбном обращении Кэлринна Отта, то ли в кружке пива, выпитого почти натощак, но Линар чувтсовал себя значительно непринужденнее, чем в первые минуты их беседы.
Правда, оставалось совершенно непонятным, каким образом все эти мелкие подробности помогут Кэлрину в его работе, но Лар решил, что это просто результат его невежества.
Время от времени Линар косился на листы, лежавшие перед собеседником и постепенно заполнявшиеся четким и убористым почерком Отта. Cтол был неровным, не особенно удобным для письма, но Кэлрин все равно работал очень быстро - перо в его руке так и летало по листу. Где-то через полчаса такой работы Отт откинулся на спинку кресла и, все так же странно улыбаясь, отхлебнул почти нетронутое пиво.