Смерть дня

Райх Кэти

– Господи!

– Письмо написано два месяца назад, но откуда оно пришло – не указано. Содержание туманное, похоже, им необходимо достичь какого-то определенного числа, и Даниэль обещает все устроить.

– Как? – Я едва могла говорить.

– Он не уточняет. Больше "Обретение внутренней жизни" не упоминается. Только в одном письме.

Сон вспыхнул в голове во всех подробностях, кровь заледенела в жилах.

– Гарри у них! – дрожащими губами прошептала я. – Надо ее найти!

– Найдем.

Я

рассказала ему о звонке Кита.

– Черт!

– Как такие люди годами остаются незамеченными, а когда мы садимся им на хвост, просто испаряются? – ломающимся голосом спросила я.

Райан поставил кружку и развернул меня обеими руками. Я сжимала губку так сильно, что она шипела.

– Они не оставляют следов, потому что пользуются неиссякаемыми источниками нелегального дохода. Расплачиваются только наличными и вроде не делают ничего незаконного.

– Только убивают!

Я попыталась вырваться, но Райан держал меня крепко.

– Я имею в виду, что этих сволочей нельзя поймать на наркотиках, краже или махинациях с кредитной картой. Нет денежного следа и нет свидетельства о преступлении, а именно здесь обычно находят зацепки. – Он впился в меня взглядом. – Но они зря залезли на мою территорию, потому что теперь я прижму этих бешеных фанатиков.

Я вырвалась из его захвата и швырнула на пол губку.

– Что сказала Жанно?

– Я пытался застать ее в кабинете. Потом осаждал дома. Безрезультатно и там, и там. Не забудь, Бреннан, я занимаюсь всем один. Буря отрезала провинцию от остального мира.

– Что-нибудь узнал об Амали Привенчер и Дженнифер Кэннон?

– Университет занял привычную позицию. Они не скажут о студенте ни слова без постановления суда.

Это была последняя капля. Я оттолкнула его и кинулась в спальню. Когда Райан появился на пороге, я натягивала шерстяные носки.

– Что ты задумала?

– Хочу задать Анне Гойетт кое-какие вопросы, а потом найду свою сестру.

– Ух ты, скаут. На улице лежат полярные снега.

– Справлюсь.

– На пятилетней "мазде"?

Я так тряслась, что никак не могла завязать ботинки. Остановилась, распутала узел, осторожно продела шнурки в отверстия. Потом проделала то же с другим ботинком и повернулась к Райану:

– Я не буду сидеть здесь и ждать, пока убьют мою сестру. Пусть их мучают идеи о самоубийстве, но Гарри они с собой не заберут. С тобой или без тебя, я ее найду, Райан. Прямо сейчас!

Он разглядывал меня целую минуту. Потом глубоко вздохнул и открыл рот.

Но тут свет замигал и погас.

33

На полу в джипе Райана растекались лужицы растаявшего снега. "Дворники" махали из стороны в сторону, то и дело соскребая со стекла льдинки. Сквозь чистые участки лобового стекла виднелись

миллионы серебристых градинок, пронзающие лучи наших фар.

Сентервилль стоял темный и опустевший. Ни фонарей, ни света в окнах домов, ни неоновых реклам, ни дорожных знаков. Из автомобилей ездили только полицейские машины. Желтые ленты огораживали тротуары рядом с многоэтажками, чтобы люди не пострадали от падающих сосулек. Я гадала, кто вообще решится сегодня пойти на работу. Время от времени раздавался треск, и на асфальте взрывалась ледяная бомба. Окружающая картина напоминала о последних кадрах из Сараево, и я представила своих соседей в темных холодных комнатах.

Райан прорывался сквозь буран: плечи напряжены, пальцы вцепились в руль. Он ехал на постоянной низкой скорости, на прямой постепенно добавлял газу, а задолго до поворота замедлял движение. Но даже и так нас нередко заносило. Хорошо, что Райан взял джип. Встретившиеся нам по пути легковушки больше скользили, чем катились.

Мы взобрались по дороге и повернули на восток к Доктор-Пенфилд. Перед нами сиял под напряжением собственных генераторов "Монреаль-Дженерал". Левой рукой я терзала подлокотник кресла, а правую сжала в кулак.

– Здесь чертовски холодно. Почему идет не снег, а град? – рявкнула я.

Сказывались напряжение и страх. Райан не отрывал взгляда от дороги.

– По радио говорили, что все дело в каком-то перепаде: в облаках теплее, чем на земле. На небе образуются дождевые капли, которые замерзают на лету. Под весом льда вышла из строя вся энергосистема.

– Когда ее исправят?

– Парни из гидрометцентра говорят, что система завязла безнадежно.

Я закрыла глаза и сосредоточилась на звуках. Печка. "Дворники". Вой ветра. Стук сердца.

Автомобиль резко свернул, и я открыла глаза. Разжала кулак и включила радио.

Заговорил серьезный, но успокаивающий голос. Большая часть провинции осталась без электричества, три тысячи служащих "Гидро-Квебек" вышли на работу. Команды работают посменно, однако когда линии починят – сказать сложно.

Трансформатор, обслуживающий Сентервилль, вышел из строя из-за перегрузки, но им занимаются в первую очередь. Очистительный завод не работает, горожанам следует кипятить воду из-под крана.

При том, что электричества нет, подумала я.

Строят временные убежища. С рассветом полиция начнет обходить дома в поисках пострадавших от бурана пожилых людей. Многие дороги уже закрыты, мотоциклистам рекомендовано сегодня остаться дома.

Я выключила радио с отчаянным желанием оказаться дома. С сестрой. Мысль о Гарри вызвала какую-то пульсацию под левым глазом.

"Забудь о головной боли и думай, Бреннан. От тебя не будет никакой пользы, если позволишь отчаянию овладеть тобой".