«СМЕРШ»: операции и исполнители
Шрифт:
В его составе было образовано два отдела, функциональные обязанности которых вытекали из решавшихся конкретных задач, отдела В. Я. Барышникова и отдела П. П. Тимофеева, и центральный аппарат территориальных органов контрразведки. На один из этих отделов в ГУКР «СМЕРШ» была возложена задача организовать розыск вражеской агентуры на территории СССР и продолжить проведение радиоигр с использованием захваченных агентов-радистов противника. Перед другим отделом была поставлена задача внедрения советских разведчиков в разведывательные и контрразведывательные органы нацистской Германии.
В связи с указанным решением В. Я. Барышников и большинство работников его отдела вместе со своим делопроизводством были переведены из Управления особых отделов НКВД СССР в ГУКР «СМЕРШ». В их числе оказалась и группа,
В связи с подчинением «СМЕРШ» Народному комиссариату обороны контакт работников контрразведки с Генеральным штабом стал еще более тесным. Теперь при разработке важнейших военных операций Генеральный штаб, как правило, широко использовал созданные контрразведкой возможности для дезинформации противника, и это в совокупности с проводимыми фронтами другими мерами по дезинформации приносило несомненный успех.
Вторая половина 1943 года и весь 1944 год были отмечены наибольшей активностью в деятельности разведывательных органов Германии по заброске на территорию Советского Союза своей агентуры, прошедшей специальное обучение в разведывательно-диверсионных школах. При этом произошли заметные изменения и в отношении качественной подготовки шпионских кадров, хотя контингент привлекаемых к этой работе оставался прежним — бывшие военнослужащие Советской Армии. На первом этапе войны офицеры абвера, как вербовавшие агентов, так и обучавшие их, как правило, глубоко не вникали во все тонкости этой деликатной работы. Избалованные триумфальными победами вермахта на Западе, воспитанные в духе непобедимости арийской нации, не познавшие еще горечи отрезвившей их сталинградской трагедии и потому твердо верившие в неизбежность победы германских вооруженных сил, они в основной своей массе признавали только принцип силы, считая военнопленного безропотным рабом, обязанным честно и добросовестно служить победителю. Предложение же сотрудничать с разведкой, по их искреннему убеждению, военнопленные должны были воспринимать как акт величайшей благодарности. Что касается отношения самих военнопленных к такого рода предложениям, то они в большинстве случаев принимали их, чтобы освободиться из «лагерей смерти», не умереть в них из-за невыносимых условий содержания, питая тайную надежду на то, что в будущем, возможно, удастся таким образом выжить. Многим это действительно удалось. Но, к великому огорчению, эта логика мышления для большинства согласившихся на сотрудничество с разведкой противника обернулась настоящей человеческой трагедией.
С одной стороны, германская разведка, стараясь закрепить за собой завербованных агентов, предпринимала разнообразные меры для их дискредитации, поручая такие задания, выполнение которых отрезало для них все пути перевербовки. Таким образом, нередки были случаи, когда согласившиеся работать на разведку противника военнопленные, рассчитывая на перспективу при благоприятных обстоятельствах выйти «сухими из воды», помимо своего желания становились на путь сотрудничества с абвером со всеми вытекающими отсюда для них последствиями.
Стараясь закрепить вербовку агентов и заставить их честно работать, немецкие разведчики давали многим агентам задания по выявлению партизан, заставляли их шпионить за другими агентами — «коллегами по несчастью», обучавшимися в разведывательной школе, — участвовать в карательных акциях против гражданского населения на временно оккупированной территории. Применяли и другие способы компрометации агентов. Так, Варшавская разведывательная школа использовала, например, следующий метод закрепления вербовки агентов. В процессе обучения агентам предлагалось написать
Наряду с идеологической обработкой руководители германских разведывательных школ придерживались политики «кнута и пряника», они постоянно подчеркивали свою предрасположенность к тем, кто честно им служил. Они вежливо обращались с агентами, хорошо их кормили и экипировали, щедро снабжали деньгами. За успешное выполнение поставленных задач выдавали денежные премии, награждали медалями, присваивали воинские звания, неоднократно заявляя, что при добросовестном отношении к делу агенты могут рассчитывать на «теплые» местечки в будущем. Руководители и инструкторы разведывательных и диверсионных школ запугивали агентов пытками, ожидающими их в советской контрразведке в случае добровольной явки, и предупреждали, что, если они даже и окажут содействие советским контрразведчикам, их после «использования» все равно уничтожат как изменивших присяге.
С другой стороны, советская контрразведка не знала жалости к «изменникам Родины» и расстреливала оных без суда и следствия.
…В отличие от первого этапа войны в 1943–1944 годах в психологии офицеров германской разведки произошло заметное отрезвление, и это не могло не сказаться на пересмотре их отношения к вопросам подбора и вербовки шпионских кадров, их изучения, подготовки и последующего использования с учетом обеспечения безопасности. Тем не менее явки с повинной в органы советской контрразведки заброшенных в Советский Союз агентов вражеской разведки были нередкими и в указанный период. Не помогли гитлеровцам в предотвращении таких случаев и специально подготовленные монографии ученых мужей, занимавшихся изучением психологии многих десятков агентов русской национальности, как, например, «Русские на секретной службе в восточных областях».
И все же рассматриваемый период для сотрудников советской военной контрразведки, занимавшихся радиоиграми, был особенно напряженным. Достаточно сказать, что за это время было задействовано 83 новых радиоточки. При этом продолжали действовать и многие ранее начатые радиоигры. Наряду с забросками на территорию СССР новых разведывательных групп противник доставлял на самолетах и сбрасывал на пг "гашютах по требованию участвовавших в радиоиграх агентов, в порядке оказания им помощи, батареи к рациям, денежные средства, фиктивные документы, вооружение, снаряжение, продовольствие и прочее, а также агентов-связников, инструкторов и разного рода помощников. Буквально редкий день обходился без какого-либо нового «сюрприза» вражеской разведки, свализшейся с небес…
Организуя радиоигры, органы советской военной контрразведки ставили целью парализовать деятельность вражеской разведки по всем линиям ее подрывной работы, а именно:
— в ведении шпионажа в прифронтовой полосе и на основных коммуникациях страны, обеспечивающих доставку на фронт войск, боевой техники и других необходимых грузов;
— осуществлении стратегической разведки в промышленных районах Урала, Сибири и Средней Азии;
— проведении диверсионной деятельности на территории Советского Союза;
— организации террористических актов против советского и партийного руководства;
— создании на территории СССР так называемого «фронта сопротивления» путем объединения различного рода антисоветского элемента и обеспечения его необходимым вооружением;
— предпринятой попыток по организации вооруженных выступлений против Советской власти в национальных территориальных образованиях СССР.
Однако, несмотря на всю важность указанной выше работы, главной целью радиоигр, задачей номер один, которую они решали, было стремление оказать помощь Красной Армии в разгроме противника на полях сражений. Достигалось это путем систематической передачи врагу на всем протяжении Второй мировой войны военной дезинформации по указаниям Генерального штаба Красной Армии.