«СМЕРШ»: операции и исполнители

Телицын Вадим Леонидович

По некоторым сведениям, Таврин и Шилова содержались в тюрьме еще семь лет после окончания войны.

Осудили и расстреляли несостоявшихся террористов только в 1952 году. Так долго их держали живыми, потому что они были нужны нашей контрразведке, помогая «вычислять» заброшенных на советскую территорию немецких агентов.

За успешную поимку этих очень опасных террористов начальник Главного управления «СМЕРШ» генерал-лейтенант Абакумов был награжден орденом Кутузова 1-й степени. По статуту орденами такой степени награждали за успешно проведенную операцию фронтового масштаба.

Без комментариев…

* * *

Дополнение…

Сорок

пять лет спустя…

Кострома, улица Подлипаева. Типовой дом, шестой этаж, крошечная квартира. Хозяин — небольшого роста человек, которому уже далеко за семьдесят. Большая голова крепко сидит на широких плечах. А взгляд пронизывающий, цепкий. Клавдий Федорович Федосеев. Родом из-под Красного, уже давно на пенсии. Но, несмотря на свой преклонный возраст, он достаточно бодр и энергичен, каждый день совершает дальние прогулки и может вести многочасовые беседы.

Это человек, который в далеком 1944-м вступил в схватку с немецкой разведкой.

— А как все это было?

— Как было? — Клавдий Федорович взглянул в открытую дверь балкона. Внизу виднелись деревянные дома и сады. — Я тогда работал начальником Кармановского райотдела НКВД. Рано утром, еще не было четырех, позвонили из Гжатского райотдела НКВД и сообщили, что на высоте 2500 метров обнаружен вражеский самолет.

Потом опять звонок:

«Самолет совершил посадку неподалеку от Карманова. Предполагается, что в нем находятся немецкие диверсанты. Срочно организуйте поиск».

Я сразу же поднял своих людей — человек двадцать. Собрались все у здания райотдела. Обсуждаем, куда нам идти. Начало светать. Было прохладно, стояли первые дни осени. Вдруг вдалеке показался мотоцикл. Он ехал в нашу сторону. На скорости пронесся мимо. Мы только заметили, что за рулем сидел майор в кожаном пальто и рядом с ним молодая женщина-лейтенант. Дорога, по которой он ехал, вела в сторону соснового бора и там заканчивалась. Это мы знали. «Значит, сейчас развернется и подъедет к нам» — решил я. Так оно и получилось. Майор остановил мотоцикл возле нашей группы. Спросил, как проехать в Ржев. Это меня сразу насторожило. Может быть, это была его первая ошибка. Я представился, объяснил ситуацию и попросил предъявить документы. Он спокойно подает. Смотрю, майор из «СМЕРШ». О, птица какая! Говорю, пойдемте, вместе подумаем, как разыскать диверсантов. И ваш мотоцикл очень кстати будет. Мы, мол, безлошадные. Он на ходу расстегнул свое кожаное пальто. Блеснула Звезда Героя Советского Союза на гимнастерке. Поговорили мы несколько минут. Я вижу — он очень уж торопится. И нервничает. Опять у меня подозрение появилось. Извинился перед ним — все-таки майор, а я старший лейтенант. Сказал, что должен еще задать несколько вопросов его спутнице-лейтенанту. Он пожал плечами.

«Пожалуйста», — говорит.

А у меня, пока я с ним говорил, созрел план.

Он ушел.

Вошла женщина.

Я перед ней разложил на столе карту и попросил показать, по каким дорогам они уехали от дислокации своего штаба до Карманова. Она на секунду замерла, вроде бы как растерялась, и тут же взяла себя в руки. Сказала, что она не может раскрыть маршрут передвижения.

«Почему?» — спрашиваю я.

«Это тайна!»

Какая же это тайна, думаю. Нет, тут

что-то не то.

Ее отправил вниз. Кивнул трем вооруженным ребятам, чтобы поднялись ко мне. И из окна попросил майора пройти еще для одного вопроса. Он вошел. На столе по-прежнему лежала карта.

«Ваша спутница, — говорю, — отказалась сообщить маршрут, по которому вы ехали, покажите, пожалуйста…»

Вижу, и он замялся, скосив глаза на карту. Дорог там много. Почти все проселочные. Я-то их хорошо знаю. А чужому человеку сразу и не разобраться. Прошло несколько напряженных секунд. И тут я понял, что передо мной — враг. Вскинув пистолет, я крикнул:

«Руки вверх!»

У дверей стояли наши ребята с винтовками на изготовку.

«Вы с ума сошли, капитан. Вы ответите за это!» — закричал он.

Но я свое:

«Руки вверх или стреляю!»

Тут он поднял руки, а в рукаве какое-то странное сооружение. Потом узнали, что это снаряд, пробивающий броню. За поясом у него оказалось три пистолета… Внизу на улице ребята арестовали женщину и привели ко мне. Я допросил их — каждого по отдельности. И тут узнал, что заброшены они на территорию страны с целью убийства Сталина.

— Что же он так легко сдался?

— А что ему оставалось делать? Ну, убили бы меня. Еще двоих. А у мотоцикла еще пятнадцать человек. Все равно бы скрутили.

Обыскали мы мотоцикл. А там чего только нет. Три чемодана с документами и вещами, 116 мастичных печатей, семь пистолетов, два охотничьих ружья центрального боя, пять гранат, одна мина и многое другое. Таврин попросил как можно скорее доставить его в Москву; Я позвонил в Смоленск. Оттуда — в столицу. Все закрутилось, завертелось. Приехал начальник Смоленского НКВД полковник Стальное. Увез Таврина и его жену Лидию с собой. Увезли оружие, документы, деньги. Правда, грех на душу взял — один пистолет и сотню патронов к нему я оставил себе, отнес домой.

— Он и сейчас у вас?

— Нет. В сорок восьмом я ушел из органов. Пистолет и патроны (а пули отравленные) я сдал…

Клавдий Федорович сощурился, словно вспомнил какую-то важную деталь. И в самом деле:

— Но я вот что никак не могу понять: когда передавал оружие, вещи, документы и деньги смоленским чекистам, дважды пересчитал купюры в мотоцикле — у Таврина был один миллион рублей. Сам видел. А когда в восьмидесятых годах приехал в Москву, пошел на Лубянку, где мне дали из архивов папку с моим допросом Таврина, я вдруг читаю, что у него было изъято 428 тысяч 400 рублей. А где же остальные деньги? Полмиллиона в те годы ой-ой какая сумма была. Спросил своего товарища, который до больших чинов дослужился. А он руками развел:

— Кто его знает, может, Берия, может, Абакумов поживились.

После поимки Таврина Клавдий Федорович работал в спецотделе, где готовил уже своих агентов и лично перебрасывал их в тыл врага.

Судьба Петра и Лидии. Тавриных такова: они в течение семи лет участвовали в радиоигре с Западбм. Принесли много пользы смершевцам. Например, благодаря Таврину на территории Советского Союза были раскрыты многочисленные группы диверсантов. Однако в феврале 1952 года на закрытом судебном заседании Военной коллегии Верховного суда СССР без участия государственного обвинения и защиты обвиняемых Петра Таврина и его жену Лидию приговорили к высшей мере наказания.