«СМЕРШ»: операции и исполнители
Шрифт:
— Я, — ответил мужчина, одетый в форму офицера Красной Армии (с погонами майора), и выступил вперед.
— Фамилия? — новый вопрос.
— Горбатов, — последовал ответ.
— Все остальные — это ваши люди?
— Да.
— Они знают, кто их направил, куда и с какой задачей?
— Да, знают.
— Капитан, — обратился руководитель оперативной группы к стоящему рядом оперативному работнику, — разъедините этих людей и поговорите с каждым в отдельности: кто они, откуда прибыли, кто их направил. Кроме того, проверьте, выполнены ли мои указания
— Есть! — ответил капитан и с помощью двух офицеров вывел парашютистов из «штаба».
Оставшись наедине с Горбатовым, руководитель оперативной группы заявил:
— Ну, Горбатов, давайте разберемся во всем по порядку. Вы утверждаете, что вы и ваши люди -«группа Хорста» и прибыли как пополнение. Так ли это?
— Да, это так, — ответил Горбатов.
— Какой пароль вы получили для связи с нами?
— Никакого пароля нам не дали. «Хорст» сказал, что Николаев все знает и ждет нас.
— Это верно, что мы вас ждали, — заметил оперативный работник, — но Николаев сказал мне, что прибывающие должны обязательно иметь пароль. Об этом Николаеву сообщили в последней радиограмме. Поэтому странно, что вы не имеете пароля. Это очень подозрительно. Скорее всего вы не единомышленники наши, а просто-напросто провокаторы. Прекратите-ка эту игру, все равно нас не проведешь!
— Я могу чем угодно поклясться, что мы те самые люди, которых вы ждали. С паролем произошло, видимо, какое-то недоразумение, — ответил Горбатов.
Оперативный работник продолжал:
— Согласитесь сами, Горбатов, что для нас было бы непростительной ошибкой, если бы мы верили каждому встречному на слово. Может быть, вы действительно наши люди, но все равно приказ начальника, в данном случае, Николаева, является для меня законом. Поскольку вы не знаете пароля, я вынужден буду до прибытия самого Николаева держать вас и ваших людей. Кстати, лично Николаева вы знаете?
— Нет, лично Николаева я не знаю.
— Ну, вот видите, вы даже не знаете Николаева, как же вам можно верить! — заметил оперативный работник и, подумав немного, спросил:
— А кого же вы знаете из членов отряда?
— Лично я никого из вашего отряда не знаю, но Лукашов и Шарипов из моей группы хорошо знают самого Николаева и всех остальных ребят, — ответил Горбатов.
— Хорошо, все это мы выясним, с ними уже говорят на эту тему, — сказал оперативный работник. — Но чем же вы-то как старший группы можете доказать, что все прибывшие действительно являются нашими людьми?
Отвечая на этот вопрос, Горбатов стал подробно рассказывать о разведывательно-диверсионной школе, о подготовке группы к заброске в тыл Красной Армии, назвал фамилии преподавателей, сотрудников германского разведывательного органа. Заканчивая, сказал:
— Если бы я не был там, то разве мог бы все так подробно рассказать? Уверяю вас, что мы не подведем, и опасаться вам нечего.
— Рассказ действительно похож на правду, — заметил
Немного подумав, оперативный работник продолжал:
— Или вот что… завтра мы будем связываться с центром по радио, запросим инструкции, что прикажете передать от вас?
— Вот это хорошо, — оживился Горбатов, — сообщите, что мы прибыли, назовите нас, вам ответят, что мы вас не обманываем, и тогда все будет в порядке.
— Ну, а что вы лично должны сообщить по нашей радиостанции? — спросил оперативный работник.
— Об этом нам ничего не говорили.
— Среди вас есть радисты?
— Нет.
— Какая же задача поставлена перед вами?
— Мне и моим людям сказали, что нас забросят в расположение вашего отряда как пополнение. Наши конкретные задачи определит Николаев.
— И это все?
— Кроме того, мне было поручено лично доставить Николаеву три секретных пакета, которые у меня отобрали при обыске ваши люди, и сброшенный вместе с нами груз. Других заданий не имеем.
В конце беседы, когда все было уже ясно, оперативный работник заявил:
— Все это, Горбатов, хорошо. Я склонен верить, что вы не провокаторы. Но раз не знаете пароля, без согласия Николаева я не могу разрешить вам и вашим людям находиться в нашем базовом лагере. И еще — на свободе. Чтобы ускорить выяснение этого недоразумения, мы попытаемся завтра связаться с центром, однако ответ может прийти не раньше чем через пять дней. Есть и другая возможность: завтра я отправляю нарочного с сообщением о случившемся. Если хотите, чтобы все выяснилось раньше, то напишите на имя Николаева личные рапорты с указанием, кто вы такие и почему прибыли без пароля. Эти рапорты нарочный передаст Николаеву, и я думаю, что дня через два вопрос разрешится. А пока я вынужден содержать вас под арестом. Поймите, это необходимо, и объясните своим товарищам.
— Ну, что же, раз так, то ничего не поделаешь. Я понимаю, что от вас это не зависит, в вашем положении я поступил бы точно так же. Мы будем терпеливы.
На другой день прибывшие агенты написали на имя Николаева рапорты, в которых для доказательства того, что они действительно заброшены через линию фронта, дали подробное описание разведывательно-диверсионной работы и школы, преподавательского и офицерского состава, обучавшейся агентуры и обслуживающего персонала.
Вот рапорт одного из участников группы на имя Николаева:
«Я, Хорьков Борис Вениаминович, псевдонимы мои — Попов Борис Васильевич и Терехин Иван Иванович, сообщаю о моем прибытии к вам. Всего нас прибыло четыре человека. Вылетая, мы были твердо уверены, что нас встретят как своих единомышленников, но оказалось, что нам не верят, спрашивают пароль. По чьей вине произошло это досадное недоразумение, я не знаю, но заверяю вас, что перед вылетом подполковник Мюллер сказал, что мы летим в ваше расположение и никаких паролей не надо.