Смена статуса

Богатырев Александр Петрович

Падение метеорита, образовавшего огромную круглую яму, очень скверно отразилось на главном сокровище обсерватории — главное зеркало большого телескопа треснуло. Почти пополам. Когда сквозь обломки рухнувших конструкций обслуживающий персонал таки добрался до телескопа, горе было безмерным.

Со стороны еле-еле восстановленного купола Большого Ока — так называли большой телескоп Древних — медленно подошёл мастер Лой. Он здесь, со своей группой, отвечал за все механизмы. За сохранность и работоспособность их, того, что досталось от Древних. И

до недавнего времени прекрасно справлялся со своей задачей.

– Магистр Цин!
– обратился Лой, чуть постояв возле него. Он знал, как ценит Цин вот эти минуты перед началом Работы.

– Мы сделали всё, что смогли.
– понурившись сказал Лой и из его тона можно было судить, что удалось мало чего.

Магистр тяжко вздохнул и посмотрел под ноги. Там, под светом комет и звёзд, сверкала трава. Высохшие стреловидные листочки становились глянцевыми и отражали даже такой слабый свет, делая весь пейзаж ещё более захватывающим.

– Ты уверен, что у нас получится?
– спросил он у Лоя.

– Н-нет!
– чуть помявшись ответил Лой. Он всегда был честен. И перед собой, и перед другими. За что его и ценил особо магистр Цин.

Магистр не нашёлся что сказать. И, развернувшись в сторону входа, печально побрёл. Ему не хотелось увидеть конец их мечтаний и надежд последних дней.

– Я соединил осколки и сплавил их как мог.
– тихо сказал Лой.

– Я понимаю, мой друг.
– печально отозвался Цин.

Также молча зашли в помещение, освещённое лишь малочисленными светильниками, с приглушенным светом. Яркий свет, перед наблюдениями был злом. Поэтому, до Главного, всегда добирались в полумраке.

«Может вот так, когда-то я уйду в небытие... Вот такое. В полумраке. Из света дня, через полумрак в глухую тьму безвременья и небытия...» - печально подумал Цин.

Они прошли мимо стоящих рядком возле стены работников. Те тоже не сверкали оптимизмом.

Купол уже был открыт и телескоп, с таким трудом восстановленный, смотрел ТУДА. В то самое место, которое было Предписано. То, за которым все эти пять тысяч лет следили все его, Цина, предшественники. Да, часто и помногу отвлекаясь на другие цели - ведь их тоже надо было изучать, накапливая знания, восстанавливая те знания, что были когда-то. И смотреть в ту область космоса предписывалось как минимум раз в месяц.

Но сейчас, когда Порог близок, все наблюдения начинались именно с него. Каждую ночь. С этого куска пространства, куска звёздного неба. Именно оттуда вернутся обломки.

Магистр Цин подошёл к инструменту. Глянул, для начала, через видоискатель. Взялся за ручку азимутальной наводки и сделал пару оборотов в нужную сторону. Снова глянул. Чуть-чуть подправил другой ручкой — по склонению. И только после этого перешёл к окуляру Большого Телескопа.

Долго-долго всматривался.

Вся бригада, во главе с Лоем, молча ждала приговор. Приговор их работе. Означающий что всё — больше здесь делать нечего и пора уже окончательно уходить вниз. В цивилизацию. Бросать всё.

–

Двоится и расплывается.
– с болью в голосе сказал Цин.

– Может всё-таки ещё попробовать? Поправить главное зеркало...
– с последней надеждой спросил Лой.

– Ты же его сварил по линии раскола. Так?
– спросил зачем-то Цин.

– Да мастер. Две трещины. Заварил как есть.

– ...И поэтому, сейчас обе части — оба осколка имеют фокус... смещённый, относительно главного.

– Скорее всего так.
– мрачно ответил Лой.
– У нас нет технологий, по которым делали Древние.

– ...И ещё те края, что заплавились — также имеют не тот... Размывают.

– Да.
– теперь уже совсем кратко ответил Лой.

Магистр Цин напрягся. Что-то мелькнуло у него на краю сознания. Ведь он не зря когда-то изучал тайны оптики. Это было необходимо для работы здесь, с этим инструментом. Не зря же его Великие Маги сюда направили. Одного из очень многих претендентов.

– Но ведь и... кусок зеркала тоже формирует изображение!
– наконец изрёк он.

Лой вернул Цину удивлённый взгляд, но во мраке, стоявшем под куполом его пантомима потерялась. Правда Цин чисто по интуиции понял. Только не стал отвечать ничего. Просто снял с себя свой красивый халат, что спасал его от ночной прохлады. Потом долго крутил ручки телескопа, переводя его почти в вертикальное положение.

Вся бригада хоть и с мрачным, но всё-таки интересом, наблюдала за действиями магистра. Они догадались, что магистр что-то такое понял. И теперь что-то будет.

Магистр глянул в сторону большого табурета. Еле видного под звёздами. Прошёл к нему, и переставил вплотную к телескопу. Но не для того, чтобы сесть на него. Он забрался с ногами на него и просунув руки через редкую решётку, поддерживающую все оптические части телескопа, стал застилать часть зеркала халатом.

Мастера удивились.

Но магистр также молча продолжил своё дело пока не расправил халат поперёк части главного зеркала и не закрепил его. Как хорошо было видно, закрыл он меньшую часть главного зеркала телескопа — ту, которая была отколота и после приварена Лоем. Прикрыта с запасом, так как места, рядом с заплавленной трещиной также из-за плавки потеряли своё изначальное качество.

Выполнив эту нехитрую операцию с оптическим инструментом, магистр Цин вернулся к ручкам управления. Вскоре телескоп снова глядел в ту самую область космоса.

Долго-долго Цин не отрывался от окуляра. И когда таки встал в полный рост из-за темноты, царившей под куполом не было видно выражения его лица.

– И как, мастер Цин? Изображение лучше? Ведь работает только половина зеркала.

Ждать ответа пришлось долго. Лишь через минуту Цин вздрогнул и выдал.

– Да... Да-да!... Это банальная оптика. Больше не расплывается. И не двоится-троится. Видно.

И ещё через полминуты добавил.

– К сожалению!...

– Что «к сожалению»?
– Не понял Лой.