Смена статуса

Богатырев Александр Петрович

В ответ на это Цин только махнул ему рукой, приглашая к окуляру телескопа, попутно подкрутив ручки, чтобы телескоп смотрел снова на ту область неба. Ведь планета вращается.

И относительно наблюдателя вращается и звёздное небо. Эту компенсацию, Цин уже давно делал на автомате. Привычно и точно.

Лой прильнул к окуляру.

Да, вид был необычный. Но теперь действительно никакие изображения звёзд не размазывались. Но всё равно там, куда смотрел телескоп была видна еле заметная пелена.

– Всё-таки муть присутствует.
– виновато выдал Лой.

– Подожди мой друг. Сейчас поле зрения чуть сместится и ты увидишь границу пелены.

Минуту спустя так и произошло. Лой увидел, что у пелены есть хоть и сильно смазанные, но границы. Он уже сам, не глядя, взялся за ручки управления и провернул телескоп, чтобы понять что он видит. Впрочем... То, что он видел, напоминало кому кометы***. Только эта кома была аномально велика. Нет!

ОГРОМНА!

***/Кома (от лат. coma, от др.-греч. ????/???? — «волосы») — облако из пыли и газа, окружающее ядро кометы.

Вместе «кома» и «ядро» образуют «голову» кометы.

С приближением кометы к Солнцу «голова» увеличивается, и иногда появляется «хвост»/***

Ведь когда кометы только появлялись на дальних подступах к системе, они видны были в телескоп как маленькие туманные пятнышки. А здесь, даже малая часть туманного пятна заслоняла почти всё поле зрения.

– Это... Она?
– внезапно охрипшим голосом спросил Лой.

– Да.
– кратко и очень ёмко ответил Цин. В его голосе звучало всё — и сожаление, и отчаяние, и приговор. Приговор этому миру.

Конец второй книги.

Продолжение следует...

Daurigota!