Слюни
Шрифт:
Когда я прихожу к родителям на ужин, они говорят, что им нужно серьёзно поговорить со мной. Я голоден. Я сильно похудел. А когда я ем, я стараюсь не говорить с набитым ртом. Но родители ждут ответа, и я киваю им.
– Мы решили, что должны внести кое-какую ясность. Прояснить ситуацию, так сказать. Связанную с твоей квартирой.
– Я слушаю, – говорю.
– Мы не намерены платить ипотеку за твою квартиру. Больше не намерены.
– Понятно, – говорю.
– Мы продадим твою квартиру, если ты не сможешь за неё платить. Ты это понимаешь?
Мать смотрит на меня.
Я – ноль реакции. Радуюсь еде.
– Что-то
Отец говорит:
– Ты должен работать, чтобы содержать себя.
– Это логично, – говорю.
– Тогда что ты нам всем мозги делаешь?
– Я просто пришёл повидаться, – говорю.
– Ты пришёл поесть, потому что у тебя нет денег на еду. И нет бытовой техники в квартире, на которой эту еду можно было бы приготовить.
– И это тоже, – говорю. – Приятное с полезным.
А потом они говорят что-то ещё на счёт того, что я безответственный, некоммуникабельный и вообще – как мне слышится – позор семьи. Впрочем, меня это не удивляет. Но я стараюсь не слушать их. Как можно скорее доедаю и ухожу, благодарю их за вкусный ужин. Сожалея только о том, что завтра мне снова придётся прийти к ним. Они это знают, и потому не пробуют остановить меня, чтобы сказать ещё что-нибудь. Какой смысл, если я всё равно приду…
Звонит Берч, мой старый друг, который в своё время, как и я, отделился от кряк-бригады. Я не отвечаю ему, потому что знаю: Берч наверняка позовёт меня выпить, а мне будет трудно удержаться. Потом чувствую себя ничем не лучше других и перезваниваю. Перекидываемся парой слов. В итоге Берч, разумеется, предлагает выпить. Я с трудом отказываюсь. Мне очень хочется встретиться с кем-нибудь и просто поговорить.
На заднем фоне у него дикий шум.
– А ты где? – спрашиваю. – В "Проказнике"?
– Каматозники? – переспрашивает Берч. – Ты о чём?
– В "Проказнике", – говорю. – Ты в баре?
– Ох, "Проказник". Понял. – Берч кричит: – "Проказник" закрылся. Я в баре. Приезжай.
– Что за бар? – спрашиваю.
– Какая тара, Блабл? Ты о чём вообще?
– Как. Называется. Бар.
– "Кости Козы". Знаешь такой?
– Конечно.
– Ты где? – спрашивает Берч криком. – Я вызову тебе такси.
– Я не приеду, – говорю.
Музыка у него гремит громче. Кажется, что Берч говорит каким-то механическим голосом. Как будто перекидываешься словами с роботом или музыкальным автоматом.
– Педро? Ты что, правда, назвал меня Педро, Блабл?
И прежде, чем я успеваю что-либо ответить, разговор обрывается. Я жду, пока Берч перезвонит. Но этого не происходит. Перезваниваю ему сам – он недоступен.
Я осматриваю свою пустую квартиру и вздыхаю…
Встречаюсь с Янни Плаком в каком-то кафе, он покупает мне обед. Я слушаю его историю любви. Врубаюсь в его страдания. Жую, пью кофе. Даю пару никчемных советов. Но даже тогда он не успокаивается. Просит послушать запись телефонного разговора (его и этой девчонки), но мне это быстро надоедает. Он спрашивает:
– Я всё правильно делаю?
– Будь раскованным, – говорю. – Судя по записи, ты сильно напрягаешься. Пытаешься впечатлить её.
– Это так заметно?
– Она ведь не глупая, эта девушка? Или глупая?
Янни Плак не сразу понимает, что это вопрос.
Он говорит, как будто защищает её:
– Нет. Она умная.
– Значит, она понимает, что нравится тебе.
– А
– Веди себя естественно. Не пытайся казаться находчивее, ты у нас не самый большой оригинал. Без обид. Просто будь честным с ней. Если ты чего-то не знаешь, попытайся восполнить этот пробел, а не неси какой-то бред. В другой раз, когда подвернётся случай, блеснёшь умом. Если она просит тебя чем-то помочь – не отказывайся, даже если не умеешь этого делать. Девушка должна быть уверена, что может положиться на тебя. Не нужно бояться. Не нужно ждать, пока она бросится на тебя. Ты даже не целовался с ней.
– Случая как-то не было, – отнекивается он.
– Ты катаешься с ней целыми днями.
– Это ничего не значит, Блабл. Нужен момент, понимаешь?
– Ты слышишь себя вообще? Ты уже в моменте. Что тебе ещё нужно?
– Не знаю, Блабл. У неё настроение меняется каждую минуту. Я пытаюсь предугадать. Но пока не получается.
– Ясно.
Я доедаю обед. Мы прощаемся. Я замечаю, что Янни какой-то расстроенный.
– Если хочешь, я могу поговорить с ней.
Он сразу приходит в себя.
– По поводу?
– Не знаю, – говорю. – На счёт её депрессии.
– Она не станет с тобой разговаривать.
Мне не нравится, каким тоном он это произносит.
Янни Плак говорит, извиняясь вроде как:
– Но я обязательно познакомлю вас.
– Круто, – отвечаю, хотя так не думаю.
– Позже, – говорит он.
– Буду ждать, – говорю я. И на том мы расходимся…
Ещё были многочисленные попытки устроиться в компании по производству и продаже мебели с названиями вроде "Стамеска", "Рубанок", "Деревянная лошадь", "Ящик с инструментами". Не трудно догадаться, что ни в одно из этих мест меня так и не взяли…
Все девчонки в то лето были на одно лицо, все они хотели от меня чего-то большего. Они не понимали, почему я не иду работать грузчиком в какую-нибудь торговую сеть или продавцом-консультантом в винный магазин, а я не объяснял им этого. Они не поняли бы меня. Им нравилась моя беспечность, мой азарт, но, осознавая, что я такой безрассудный и импульсивный всегда и во всём, они бросали меня. Каждый день я хотел напиться, но откладывал это дело на завтра, я хотел написать роман, но бросал всё, что начинал, хотел убить кого-нибудь, но не знал, как именно это сделать, хотел утопиться в озере, но, когда решился, как раз начались холода, а в груди у меня уже образовалась дыра…
Янни Плак звонил, чтобы рассказать о своей подружке. Мне это настолько надоело, что я перестал его слушать. Кроме тех редких моментов, когда он делился со мной идеями каких-то песен, которые собирался, но так никогда и не написал…
В конце лета родители выставили мою квартиру на продажу, и даже здесь у меня не было права выбора, потому что они оба были собственниками моей квартиры, а я в ней был просто прописан. Должен признать, это сильно ударило по моему эго. Это подкосило меня. Родители устали ждать, пока я возьмусь за ум – так они сказали мне. А ещё они сказали, что у меня есть два варианта. Идти служить, как служили они, либо переехать к ним и искать работу дальше. В гневе я выбрал третий вариант. Набрал номер, который значился в моём стареньком телефоне как Экса. Она поломалась ради приличия, а через два дня я уже драл её на столе в её квартире. И это тоже было для меня поражением.