Служу Советскому Союзу 2
Шрифт:
— Да ну, в полете чернику бы растрясло, она превратилась бы... А-а-а, ты шутишь, — хмыкнул Ганс, когда наткнулся на мою широкую улыбку. — Да. Смешно.
— А мне понравилось, — Ангела прикоснулась к моему плечу щекой. — Пошутишь ещё раз?
— Конечно пошучу. Как только случай представится, так сразу же и пошучу, — подмигнул я в ответ.
Марта протянула руку и взяла с моей тарелки несколько соленых крендельков. Схрумкала их с таким видом, словно это были её брецели. Когда последний кренделек исчез следом за остальными, она чуть приподнялась и громко испортила
Корнев во время обучения говорил, что немцы проще русских относятся к своим естественным потребностям. Пускают газы, ведь им сказано, что сдерживаться вредно. И даже сочтут невежливым, если им вдруг укажут на это, как на бескультурное поведение. Поэтому я и старался дышать ртом целую минуту...
Впрочем, тут было так накурено, что даже если бы обосрался слон, то никто бы и не заметил.
— А тут очень хорошее пиво, — сказал я, чтобы переключить тему с шуток над Гансом. — Давно я такого не пробовал.
— Давно? — удивленно поднял бровь Ганс. — Насколько я слышал от Ангелы, в СССР вообще пиво только "Жигулевское" и оно так себе.
— Возможно, Ангела не всё пробовала, улыбнулся я в ответ и начал загибать пальцы, вспоминая, какие сорта видел в магазинах. — У нас не только "Жигулевское", но и "Рижское", "Московское", "Ленинградское", "Украинское", "Мартовское", "Портер", "Бархатное"... В общем, если было бы желание, то можно было бы попробовать не только бочковое.
— Да? — покачала головой Ангела. — А мне показалось, что у вас только из бочек разливают. И ещё этот... Квас!
Она радостно улыбнулась, когда вспомнила название хлебного напитка.
Я было набрал в грудь воздуха, чтобы рассказать о сортах не только пива, но и кваса, когда по залу пробежался шепоток, и присутствующие начали разворачиваться в сторону кухонной двери. Невольно и мои собеседники подобрались и выпрямились, устремив взгляды в ту же сторону.
Дверь открылась и на пороге возник мой недавний знакомый. Тот самый, про которого я подумал, что он похож на дона Корлеоне. Этот высокий и подтянутый пожилой мужчина твердой походкой прошел в зал. Присутствующие замерли, глядя на него, как кролики на удава.
— Кто это? — я тихонько толкнул Ангелу в бок.
— Ты что не знаешь... Ах да, ты можешь и не знать. Это генерал сухопутных войск Ульрих де Мезьер, — шепнула в ответ Ангела Доротея.
Глава 25
Ульрих де Мьезер…
У меня в голове сам собой включился небольшой поисковичок, который нашел немного информации об этом самом генерале. Если бы его ещё озвучить голосом Ефима Капеляна, то и вовсе получился бы эпизод из «17 мгновений весны».
Так-так-так, что же я о нем знаю?
Родился двадцать четвертого февраля двенадцатого года. Во Вторую мировую войну служил подполковником вермахта, после ранения на Восточном фронте работал в генеральном штабе вермахта, посещал бункер Адольфа Гитлера в Рейхсканцелярии и был одним из первых, кто узнал о самоубийстве диктатора. Как кадрового военного
В последние месяцы войны был первым офицером Генерального штаба и принимал участие в переговорах с Красной армией о капитуляции Германии. После войны Ульрих де Мезьер стал одним из главных создателей бундесвера — вооруженных сил ФРГ. К моменту ухода в отставку в семьдесят втором году он получил звание полного генерала и был одним из самых влиятельных членов оборонного ведомства страны.
В отставку вышел в прошлом году…
И этот влиятельный «член» вот так вот просто заходит в небольшую пивную Темплина? И где? В Германской Демократической Республике! Тут явно что-то не то.
Вошедший окинул взглядом собравшихся, кивнул паре знакомых и махнул рукой бармену. Тот сразу же ответил полупоклоном, подтверждая незримое указание. Да-да, именно не кивнул как старому знакомому, а поклонился, как слуга господину.
Легкой походкой Ульрих прошел к своему месту. Почему к своему? Потому что оно образовалось сразу же, как только он двинулся к нему. Услужливый молодой человек тут же отскочил в сторону, а после и вовсе испарился из вида. Как будто специально ждал и грел сиденье.
Как только Ульрих сел за стол, так тут же перед ним появился бокал с вином, тарелка с тонко нарезанными кусочками ветчины и сыра, а также оранжевые дольки апельсина на отдельной тарелочке. Похоже, что вкусы этого человека тут знали неплохо. Он стал ужинать, неторопливо поедая принесенную еду.
Понемногу возобновился разговор в ресторане. Болтали о чем-то своём, неважном, то и дело поглядывая на жующего Ульриха.
— А мне сегодня снова пятерку поставили по физике, — похвасталась Ангела Доротея, чтобы тоже возобновить разговор за столом.
— Ты молодец, — подхватил я. — Любишь физику?
— Да, она дается мне легко. Даже думаю поступать на физический факультет Лейпцигского университета имени Карла Маркса. В этом году закончу школу и перееду в Лейпциг, — кивнула она.
— Я тоже хочу в Лейпциг, — заявила Марта. — Он всё-таки больше, чем Темплин. К тому же, там не будет родителей и можно гулять с мальчиками.
— Как будто тут кто-то тебе это запрещает делать, — заметил Ганс с легкой усмешкой.
Такая усмешка могла многое означать. Начиная с общего секрета, от раскрытия которого Марте было бы неловко, до осведомленности о похождениях Марты, которые она предпочла бы не упоминать.
— Ой, да ладно тебе, — Марта шутливо ударила его по плечу. — Как будто ты не знаешь, что мои родители проверяют мои опоздания с часами в руке.
В это время к Ульриху де Мезьеру подсел молодой человек лет двадцати. Он поздоровался с Ульрихом и поставил пивную кружку на стол. Кружку он принес сам, как и тарелочку с солеными крендельками. Они негромко о чем-то заговорили.
Я заметил, что на них стали коситься, украдкой оборачиваться. А эти двое вели словно непринужденный разговор, но вели его так, что при определенном старании их речь можно было услышать даже в отдаленном уголке ресторана. Они говорили о собаках...