Служить цели

Синклер Шериз

В то же время он не сломается, если она проявит какую-нибудь слабость. Поэтому она могла расслабиться рядом с ним.

Но его упорная потребность быть крутым — не показывать ни единой слабости — была проблемой. Она должна была заметить, что на него время от времени накатывают воспоминания. Но сейчас она знала об этом и могла подвести его к рассказу о прошлом. Она побалует его, побудет рядом, и в итоге он уснет. Он говорил, что ему лучше спится в ее доме. Вместе с ней.

Ему нравилось быть с ней. Осознание этого было… потрясающим.

И переполняло ее эмоциями.

Она чувствовала то же, что и он, и даже больше. Он наполнил ее жизнь. Согрел ее.

Она закончила песню и начала другую. Ту, что набирала силу в ее душе всю последнюю неделю. В ней были понимание, беспокойство, трепет. «Когда я влюбляюсь». Музыка лилась рекой, а боль ее души сливалась с нотами.

Она хотела убежать. Прогнать его. И не могла.

Бен, я люблю тебя.

Это знание было ужасающим и прекрасным. Еще некоторое время она будет наслаждаться этим подарком, а потом поделится им.

Свет лился на настил. Бен стоял рядом, занимая весь дверной проем — так же, как и все ее сердце.

— Я слушал, как ты играешь.

Его золотисто-карие глаза встретились с ее взглядом. Он медленно улыбнулся.

— Госпожа, Вы позволите своему сабмиссиву затащить Вас в постель?

Глава 17

Следующим днем Анна, пройдя через сад Зета и Джессики, легко взбежала по ступенькам на третий этаж и постучала в дверь.

В ответ раздался голос Джессики:

— Открыто. Входите.

Неужели дверь не заперта?

Так оно и было. Нахмурившись, Анна прошла через кухню, бросила папку на обеденный стол и вошла в гостиную.

Недавно Зет сделал здесь ремонт. Декор остался по-прежнему традиционным: разумеется, высокие потолки, арочные окна, люстра из бронзы и вытравленного стекла. Стены цвета капучино, украшенные белой лепниной и отделкой в виде короны, создавали уютную и интимную обстановку. Ковролин заменили на восточный ковер, раскатанный по натертому до блеска паркете.

Джессика кормила Софию грудью на темном кожаном диване с замшевыми подушками. Рядом, на кресле из того же гарнитура, сидела Габи.

— Джессика… — Анна уставилась на миниатюрную блондинку. — Ты, может, и живешь в глуши, но тебе действительно стоит запирать двери.

Габи фыркнула.

— Я сказала то же самое. Но мы знали, что это была ты. Видели, как ты открыла ворота в сад, и Джессика дистанционно отперла дверь, — она указала на маленький монитор на крайнем столике.

Анна взглянула на него.

— Это что-то новое?

— Приезжал друг Зета из Сан-Франциско, — Джессика поморщилась, глядя на устройство. — Саймон не только задал жару Зету за отсутствие системы безопасности здесь, в жилой части, но и прислал одного из своих сотрудников установить ее. Он сказал, что это подарок на рождение ребенка.

— Фух, — Анна опустилась на стул. — Ну, вот,

ты только что лишила меня удовольствия тебя поругать.

— Оу. Бедная Госпожа, — протянула Габи.

— Твое счастье, что я бью только мужчин, за редким исключением, — мягко сказала Анна. Но не похоже, что саба забеспокоилась. Анна покачала головой. Вот она — обратная сторона дружбы с сабмиссивами.

Если бы у нее был выбор, она бы каждый день виделась с друзьями.

Джессика продолжала хмуро смотреть на монитор. Анна спросила:

— Почему ты недовольна новой системой безопасности?

— О, я рада, что теперь София в большей безопасности, но все эти сигналы и кнопки меня нервируют. Я должна помнить о том, что необходимо выключить сигнализацию, прежде чем открыть дверь, и включить ее, когда ухожу, и бла — бла — бла, — Джессика закатила глаза. — Зет хотел установить ее еще раньше — когда я к нему переехала. Но я сказала, что съеду обратно, если он это сделает. Но теперь у нас есть София, и он настоял.

— Конечно же, настоял. — Никто не был более заботливым, чем Зет. — На самом деле я хочу установить такую же у себя дома. Я живу в глуши в окружении своей семьи. Это создает иллюзию ложной безопасности.

— У нас тоже стоит система безопасности. Я всегда за дополнительную защиту, — сказала Габи.

— О, ну еще бы, ты же сотрудница ФБР, — фыркнула Джессика и улыбнулась своей засыпающей малышке. — Ради тебя, детка, я смирюсь с этим, — она поправила одежду, взяла Софию так, чтобы та срыгнула, и встала, направляясь в детскую.

— Эй, — Анна протянула руки. — Я выяснила всю подноготную, как того хотел Зет. Вознаграждение за мою работу — обнимашки с этой малышкой.

Смеясь, Джессика передала ей дочь.

Анна крепко прижала к себе девочку. Такая очаровательная. Под розовым ротиком на подбородке красовался маленький молочный пузырек.

Джессика ушла на кухню, крикнув в ответ:

— Знаешь, раз уж это Зет заказал выяснить всю подноготную, то и вознаграждать тебя должен он.

— Ну, вот, она включила бухгалтера. Последний раз, когда я была у вас, этот ребенок был наполовину твоего Мастера, так что я просто воспользуюсь той частью, которая принадлежит Зету. И это будет… левая сторона? — Анна уткнулась носом в левую щечку Софии, вдыхая сладкий детский аромат.

— Тебе следовало бы стать юристом, — Джессика вернулась с бутылкой газированной воды и поставила ее рядом с Анной. Затем опустилась на кушетку.

— Хорошо выглядишь, мамочка, — сказала Габи. — Не такой уставшей, как несколько недель назад.

— Эта мини-Домина в подгузнике стала спать дольше. Наконец — то, — Джессика нахмурилась. — Я вернулась к нормальной жизни, но Зет, похоже, этого не замечает.

— Что он не разрешает тебе делать? — спросила Габи.

— Речь не о том, что он не разрешает. А о том, что он не… м-м-м, не делает, — Джессика покраснела.