Служащие Ваитюру
Шрифт:
– - А вот и первая проверка в стиле Хюглейкюра: кто не выйдет с нами из театра, тот не способен справиться с неожиданными ситуациями, а значит, не помощник нам в борьбе с хаосом.
Но при этом тут же крикнул:
– - Не разбредаться и не впадать в панику! Если чувствуете, что не справитесь, вернитесь в зал -- нас ждет большая лестница, а переломанные шеи не очень эстетически выглядят.
– - Закройте глаза и вспомните, как шли сюда, -- скомандовала Фанндис.
– - Если зрительная память отказывает, слушайте друзей.
Спуск по лестнице был
– - Осторожнее, лестница должна вот-вот нача... Ооу!
Он не упал, успев схватиться за Гриммюрграса, а тот, пошатнувшись, дернул за одежду кого-то еще, судя по вскрику Фаннара, а потом пришлось ловить Оуск, которая почему-то не остановилась после слов Тандри.
– - Вот она, лестница, -- произнес он, обращаясь к девушке, вызвав тем самым улыбку у Гриммюрграса: сам только что чуть не сломал шею, а уже удерживает очередную жертву невнимательности.
Восхитило его в этой ситуации и то, что они с Тандри, не сговариваясь, среагировали на вскрик и схватили нечто, что даже не могли видеть. Про свои реакции Гриммюрграс знал хорошо -- у Охотника не могло быть других, особенно раз он взял себе такое имя. Но откуда они у Тандри? Он снова удивлял, и в то же время становилось спокойнее от того, что Тандри принял их сторону. Вряд ли они спасут всех жителей, но какую-то часть наверняка. Однако сколько людей должна составить эта "какая-то часть", чтобы избавиться от ощущения, что они не справились, что их изящная задумка и не менее изящное исполнение оказались напрасной тратой сил?
– - А вот и ее конец, -- неунывающим тоном сообщил Тандри.
Он все еще придерживал Оуск, как и Гриммюрграс -- она растянула ногу и тихо попросила не отпускать ее, пока ступени не окажутся позади, и мужчины не видели повода, чтобы ей отказать.
– - Не конец, -- крикнул кто-то из студентов, идущих сзади.
– - Только площадка. Лестница поворачивает. Там еще один спуск.
– - О да, точно! Совсем забыл. Тогда осторожнее.
– - Я нащупал перила, -- сообщил Гриммюрграс, крепко схватившись за них.
– - Подойдите чуть ближе. Хорошо.
Теперь ему не пришлось тянуться за Оуск, и он мог спокойно искать первую ступеньку. Если бы это снова делал Тандри, оступившись, он рванул бы девушку за собой и вряд ли смог удержаться. Хотя как знать, может, и Оуск скрывает в себе таланты, о которых никто не подозревает. Но рисковать для проверки этой гипотезы не стоило.
– - Нашел, -- сообщил он, спустя некоторое время.
– - Вот начало.
– - Хорошо, что здесь только два пролета, -- выдохнули сзади.
– - Но внизу -- колонны, -- обеспокоенно напомнил кто-то.
... Внизу -- колонны...
В тот момент, в полной темноте, обыкновенные колонны, не способные передвигаться, казались хищными животными, быстрыми, с великолепными инстинктами, обладающими преимуществом перед ослепшими людьми. Но теперь, под россыпью ярких звезд, способных осветить улицы города, их прежние страхи казались незначительными. Никто из них прежде не видел такого неба: улицы Норзура
Гриммюрграс не впервые ощущал нечто подобное, как и чувство единения, когда окружающие люди мыслили, как одно существо. Даже не совсем мыслили, скорее чувствовали. И оторвав на мгновение взгляд от неба, он убедился в этом: все остальные молча смотрели на звезды и, казалось, почти не дышали. И мужчина снова отдался этому ощущению. Сколько времени они пробудут в его власти? Сколько смогут позволять миру быть суженным до одного зрительного контакта или, наоборот, настолько широким, что человеческие проблемы теряются в нем, становятся незначительными? Когда еще у них выдастся минута, в которую между ними и звездами не будет никакого барьера?..
Барьер.
Его будут ненавидеть за этот вопрос, возвращающий в мир проблем. Да он и сам себя уже за него ненавидит, но избавиться от возникшей мысли невозможно. Контакт оборван, и теперь его очередь поступить так же с остальными, сурово, даже безжалостно. Гриммюрграс снова посмотрел на своих спутников: на Фаннара и Фанндис, необычайно тихих, на сидящего рядом Тандри (его мечтательную улыбку он даже видел), на Оуск, казавшуюся теперь совсем маленькой и очень юной, на остальных студентов и увязавшегося с ними незнакомого мужчину -- и мысленно извинился перед ними.
– - Барьер, -- произнес он негромко, но так, чтобы его услышали.
– - Его питала электростанция. Но те генераторы должны работать и автономно, не так ли?
Близнецы очнулись первыми и одновременно посмотрели на друга, постепенно и остальные вспомнили о случившемся и почему, собственно, они сейчас сидят сейчас здесь, вместе, а не заняты своими делами.
– - Да, конечно, -- кивнула Фанндис.
– - По крайней мере, по всем законам здравого смысла: если уж у каждого здания в центре есть генераторы, не зависящие от электростанции, то у барьера тем более должны быть. Не думаю, что такой умный человек, додумавшийся до спасительного варианта в экстренной ситуации, забыл о самом главном.
– - Не забыл, -- произнесла одна из студенток. Гриммюрграс вспомнил, что ее зовут Йоусабет. На его лекциях она всегда садилась рядом с Тандри и тихо хихикала, когда тот задавал очередной внезапный вопрос. Временами и она пыталась сделать тоже самое, и хотя вопросы получались меткими, в голосе звучали неуверенные нотки, будто она спрашивала, а имеет ли право говорить что-то подобное. Вот и сейчас она сказала свою фразу негромко, уставившись на собственные колени, подтянутые к подбородку, и тут же замолчала, будто и не влезала в разговор.