Служащие Ваитюру
Шрифт:
– - Боюсь, что нет. Наше оружие действительно было сделано из камня, костей, дерева. У нас были луки и дротики, наконечники которых мы смазывали особым ядом. Но о металле я узнал только от вас. Наверное, с ним охотиться удобнее. Жаль, что мы ничего о металлах не знали.
Мужской голос:
– - Чуть позже мы расскажем тебе об антропологах, археологах и каменном веке подробнее, а сейчас поведай нам свою историю.
– - С удовольствием. Хотя рассказывать особо нечего. Хэимели располагался у подножия горной гряды. В горе находилась священная пещера, а чуть в стороне -- каменное плато, прямое, как стол, которое обрывалось в пропасть.
Мужской голос с усмешкой:
– - Что-то мне это напоминает.
Женский голос:
– - Возле такого же участка, только в нашем времени или нашем мире мы тебя и обнаружили.
– - Меня это не удивляет. У нас было предание, что тот, кто упадет в эту пропасть, окажется в другом мире. Так и случилось. А раз вход выглядел, как дыра в земле, не странно, что и выход такой же.
Мужской голос:
– - Хотя он мог быть совершенно любым.
– - Мог, но именно одинаковый не вызывает удивления. Предание оказалось верным, хотя и не совсем: мы верили, что это проход в дом Огненного Ваитюра.
Женский голос:
– - Так вы называете свое божество?
– - Одного из них. Да, пожалуй, это слово будет вернее, хотя у вас есть и слово "анди", но, насколько я понял, оно не совсем подходит. Анди -- это нечто не совсем осязаемое, близкое к дыханию, порыву ветра, но те, кому мы поклонялись, имели две формы: неосязаемую и вездесущую, всеобъемлющую и физическую, конкретную, поэтому "ваитюр" подходит лучше. Но как бы его ни называли, Огненного Ваитюра я не встретил, а оказался в мире, где живут такие же люди, как и мои сородичи, как я сам. Не полностью, но в общих чертах такие же.
– - Ты не расстроен?
– - Что ты! Я счастлив! Падая в пропасть, я не надеялся выжить. Да и дом Огненного Ваитюра вряд ли был бы уютным для человека.
Мужской голос:
– - Но ты еще не знаешь, уютно или нет это место.
– - Если в нем живут такие же люди, как и вы, то уютное.
Женский голос:
– - Не спеши с выводами, Гриммюрграс. Нам бы хотелось, чтобы ты не ошибался со своими ощущениями, но обманывать тебя не станем: наш порядок может показаться тебе странным и даже неправильным. И именно о порядках этого мира тебе предстоит узнать в первую очередь. Заодно мы расскажем тебе, какие тайны мироздания успело приоткрыть человечество за ту пару миллионов лет, что нас с тобой разделяют.
– - Миллионы! Неужели так много?
– - Точнее мы сказать не можем, но примерно именно так. И мир очень изменился. Впрочем, лекции тебе будет читать наш несравненный профессор Зануда: у него это прекрасно получается.
– - Что оценить способна только ты.
– - Я давно тебе повторяю, что заведующий кафедры -- индюк надутый, а выданные тебе на испытательный срок студенты -- отборные идиоты. И выбора у нас только два: подать письменное прошение позволить пройти еще одно испытание, на этот раз с нормальными студентами, или же написать краской на окнах университета, что там учат и учатся полные болваны.
– - Знаешь, если мне удастся из Гриммюрграса сделать полноценного члена научного общества, мы поступим с тобой согласно второму варианту.
– - Договорились!
Запись 11
– - Полгода это много или мало? Для кого-то полгода -- миг, который чудом успеваешь осознать, но не для Граса. Он появился в Норзуре всего полгода
– - Грас? Ты все же используешь это сокращение?
– - Тебе не нравится? Если нет, буду называть полным серьезным именем Гриммюрграс. Знаешь, звучит очень внушительно и подходит для обращения к какому-нибудь профессору, но не для дружеского общения.
– - Однако имя брата ты не сокращаешь.
– - Кто тебе сказал такую глупость! Если ты не слышал еще "малыш Фанни", то лишь потому, что он предпочитает твою компанию моей.
– - "Малыш Фанни"? Смешно.
– - Еще смешнее, когда он после этого называет меня "малышка Фанни" и несколько минут в нашем диалоге присутствуют обращения в каждой фразе. Думаю, ты еще застанешь такую сцену. Но что насчет сокращения твоего имени. Ты против?
– - Не знаю. Мне непривычно. В хэимели никто не сокращал имен, поэтому для меня такое обращение странно. Но если хочется и если здесь это в порядке вещей, продолжай. Я привыкну.
– - Кстати, если уж мы заговорили об именах, открой секрет, почему именно "Гриммюрграс".
– - "Злая Трава". Так меня звали.
– - Но "Гриммюр" значит скорее "свирепый" и больше подходит зверю.
– - Знаю. И в моем имени "злая" носила примерно это значение. У нас была легенда о растении, похожем на обычную траву, но охотящемся на животных, птиц и даже людей. Она спутывала ноги, так что жертва падала, а потом оплетала добычу полностью и пожирала ее. Впитывала жизненные соки в себя. Но также легенда гласила: если человек сможет посеять семена Злой Травы рядом со своим домом, та станет охранять и его, и его потомство. Скорее всего, это только легенды, учащие юных охотников быть внимательными и смотреть под ноги.
– - Но если она нужна только для этого, зачем вторая часть?
– - Любой ваитюр может принести человеку беду, но также он способен и помочь. Если бы мы обращали внимание только на ярость и не видели благо, пусть и выдумав его сами, мир казался бы нам жестоким и опасным, где нам не рады. Смогли бы мы тогда выжить? Извини, мне сложно объяснить наши представления о вселенной потому, что в вашем языке, более богатом, нежели наш, все равно отсутствуют нужные понятия. "Злой" -- отрицательно окрашенное слово, "злой, яростный". У нас же оно не было плохим. Чтобы трава могла защитить дом того, кто ее посадил, она должна уметь охотиться, быть яростной и не иметь жалости. Все эти качества не могут быть плохими, потому что нужны для блага. И в то же время нужно помнить, что трава опасна.
Женский голос после недолгого молчания:
– - Думаю, кое-что ты все-таки смог объяснить. Оказывается, люди в твое время были мудры, хотя в других вопросах совершенно не развиты.
Мужской голос со смехом:
– - Вы по-прежнему полагаете, что я -- один из ваших предков? Почему вы не думаете, что наши народы существуют параллельно?
Женский смех:
– - Ты уже знаешь, что такое параллельно?
– - Да, это вот так. Когда две плоскости существуют одновременно, но не пересекаются. Но если в одной из них образуется пролом, то провалившийся в него человек окажется на другой плоскости, но в то же самое время.