Слушатель

Маккаммон Роберт

— Я сделаю это прямо сейчас, — Кертису очень хотел восстановить связь с Ниллой, так как перед этим она прервалась на полуслове.

— Нилла, — позвал он. — Ты в порядке?

— Да, — ответила она. И добавила: — Кажется, в порядке.

Связь была слабой — то появлялась, то исчезала — как у устройства с разряженными батареями.

Кертис сказал:

— Тебе надо отдохнуть. Восстановить силы. Сможешь уснуть?

— Нет,

думаю, что нет.

— Хотя бы попробуй. Это пойдет тебе на пользу. Твой папа здесь, со мной. Он просил сказать вам, что все под контролем. Осталось подождать совсем немного, и вы с малышом Джеком скоро будете дома, — когда через несколько секунд она не ответила, он спросил: — Ты слышишь меня?

— Слышу… но я ужасно боюсь, Кертис. Этот человек… Донни стучит в дверь каждые несколько… примерно. Может быть, они совсем не… спать. К тому же мы проголодались, у нас нет ничего… пользоваться туалетом прямо в… у нас нет другого выхода, но, по крайней мере… хоть немного света.

— Тебе нужен отдых, — настаивал он. — Отдых твоему телу и твоему разуму.

— Что? Я не… ты сказал.

Происходит что-то необычное и тревожное, — подумал он. Нилла была измотана, и ее передача из-за этого звучала прерывисто. Если она не отдохнет, он полностью потеряет с нею связь, и, очевидно, ее уставший мозг тоже не сможет принимать его послания.

— Сейчас я собираюсь отключиться, — сказал он ей. — Я свяжусь с тобой позже, но, пожалуйста… пожалуйста… попробуй…

— Что? Что ты сказал? Я не могу… слишком далеко.

— Ваш папа говорит, что любит вас, — сказал Кертис. После этого он поднял взгляд на Ладенмера и провел несколько секунд, фокусируясь на том, где он находится и с кем разговаривает. Придя окончательно в себя, он сказал:

— Она говорит, что все в порядке. Говорит, что они хотят вернуться домой.

— Я верну их обратно в целости и сохранности. Клянусь Богом, я это сделаю.

— Так и будет, сэр, — сказал Кертис.

— Телефон в твоем распоряжении, — кивнул Ладенмер. Он собрался покинуть комнату, но замешкался. — Я был так неправ насчет Ниллы… насчет… ее дара. И твоего тоже. Я никогда его не пойму, даже если проживу сто десять лет, но я благодарен тебе за помощь, и я благодарен тебе за то, что ты — друг моей дочери.

— Я очень ценю, что она — мой друг, — ответил Кертис. — Она хороший слушатель.

Ладенмер кивнул, повернулся и вышел из комнаты, а Кертис остался сидеть в кресле, размышляя о том факте, что сила Ниллы ослабевает, и что если она не отдохнет — или, по крайней мере, не разгрузит свой обремененный разум — то с нею будет невозможно связаться. Он решил, что она, вероятно, знает, что с ней не так и почему. Сейчас ей следовало бы собрать всю свою силу воли в кулак и попытаться это исправить. Он пришел к выводу, что ей просто нужно заставить себя очистить разум, перезарядив тем самым свою психическую энергию. Только бы у нее получилось!

Он никогда не предполагал, что у дара существует предел. И не мог определиться, нравится

ли ему это или нет, потому что, как бы он ни был доволен тем, что его назвали чьим-то рыцарем в сияющих доспехах, он также был рад узнать, что в его доспехах есть щели, и когда-нибудь они могут его ослабить. Это заставило его чувствовать себя более похожим на остальных в этом мире, и не настолько сверхъестественной редкостью, каким его выставила Леди той ночью на площади Конго. Он был всего лишь молодым человеком, носильщиком на станции, и гордился своей работой, помогавшей людям путешествовать по разным местам, а после возвращаться домой.

Он встал с кресла и прошел по песочному ковру к телефону.

Орхидея ответила после четвертого гудка. Она научилась звучать почти мертвой даже в самом возбужденном состоянии.

— Алло?

— Привет, мам.

— Кертис! О, Господи, ты звонишь из тюрьмы?

Он окинул взглядом шикарную комнату.

— Нет. Наверное, тебе позвонил мистер Крэлб?

— Да, позвонил! И все мне рассказал! Из-за кого у тебя неприятности с законом? Это из-за Роуди Паттерсона, этого большого крикливого куска скунса?

— Мама, — спокойно сказал Кертис, — ты можешь просто выслушать меня? У меня нет проблем с законом. Я…

— Тогда когда ты вернешься домой? Я слишком больна, чтобы волноваться!

— Я… занимаюсь кое-чем важным, — сказал он ей. — Я не…

— Возвращайся домой, сейчас же! Слышишь? Я оставлю свет включенным, и ты прямо сейчас, сию же минуту, отправишься домой.

— Сегодня я не приду домой, мам, — стоял на своем Кертис. — Скорее всего, завтра…

— Это всего лишь дурацкие пустые отговорки! Сын не может убежать из дома и оставить на произвол судьбы больную маму, помоги мне, Господи Боже! Только не говори, что ты с кем-то собираешься влезть в неприятности!

Кертис почувствовал, что она заставила его решимость пошатнуться. Впрочем, она всегда так поступала. Но в этот день он решил крепко стоять на своем.

— Мама, мне нужно быть…

— Я не желаю этого слышать! Я не хочу…

— Послушай меня! — воскликнул он, и резкость собственного голоса потрясла его так же сильно, как и Орхидею, потому что они оба замолчали. Когда Кертис пришел в себя, он продолжил, в то время как она продолжала молчать: — Я не собираюсь объясняться. У меня есть важное дело, и я обязан его сделать. Меня не будет дома сегодня и завтра ночью. Это важно как для меня, так и для многих других людей. Ты можешь это понять?

Прошло слишком много времени, прежде чем она ответила:

— Возвращайся домой, — прошептала она надломленным голосом. — Джо, возвращайся домой.

— Мама, — тихо сказал Кертис, — тебе нужно вернуться к жизни. Ты должна. Ты не умираешь, и ты не больна. Ты хочешь быть таковой, но это не правда. Ты отвернулась от соседей, церкви, и всех, кто был тебе близок. Думаю, тебе нужно найти что-то новое для себя, мама, что-то, ради чего ты снова начнешь жить. Оставь прошлое позади… просто отпусти его и забудь. Может быть, тебе было бы полезно навестить своих Ма и Па. Отличная идея, не находишь? Только на несколько дней, просто чтобы с кем-то поговорить. И ты же знаешь, как твой Па любит играть на гитаре. Готов поспорить, он насочинял целую кучу новых песен.