Слух в магической академии

Глава 1

— Кого ты ненавидишь больше всего?

— Агата Дайксана!

Выпалила и тут же закрыла рот двумя руками, проклиная за то, что вообще ввязалась в игру.

Магическая "Правда или Действие" это вам не шутки. Садишься играть, и под зельем солгать точно не сможешь, да и любое "действие" выполнишь, если соответствует правила игры.

Выбирая "правду" я была уверена, что в любом случае это будет лучше, чем плясать на столе или сжечь конспект за семестр по зельям в камине. Только кто знал, что Эдвиг, гаденыш темный, спросит ЭТО?

Перевела взгляд на

старосту нашего факультета, того самого Агата Дайксана, в острой нелюбви к которому я только что практически прокричала перед всеми адептами смерти. В горле образовался неприятный тяжелый ком, который я с трудом сглотнула.

Мне конец.

Это отчетливо читалось во взгляде парня.

— Ты специально это сделал, да? — недовольно поинтересовалась у Эдвига, который веселья совсем не растерял.

— Я-то откуда знал? Знал бы — не спрашивал, — молодой рыжий маг пожал плечами и приготовился к новому кругу волшебной "Правды или действия". По идее теперь был мой черед, но желание играть пропало.

Мало мне было проблем с Агатом?! Наш староста курса тот еще… упырь. Не знаю, сам по себе он такой вредный, или лично я удостоилась чести сталкиваться с его придирками по любому поводу. Честное слово, я замучилась согласовывать с ним свой дипломный проект! Выпуск только через два года, а я уже ничего не успею, и все благодаря Агату. Видишь ли, не имеет никто права отращивать крылья, так как он уже выбрал эту тему для своей заключительной работы в аспирантуре. А если не крылья — то "зачем ты берешь такую простую тему?", если тема не простая — "да с твоими способностями ты слишком замахиваешься". Итого — у меня стартует четвертый курс, выбор темы для диплома я начала еще прошлой зимой. И у меня до сих пор ее нет. Ну, официально нет, конечно.

В общем, сдается мне, не нравлюсь я этому парню.

А теперь, когда я задела его непомерное чувство собственной важности, Агат по-любому не даст мне спокойно учиться.

Одна радость — в этом году Дайксан, наконец, выпускается. Одна печаль — завтра только первый день учебного года, и до конца останется долгих-долгих-долгих десять месяцев.

— Я, наверное, спать, — соврала ребятам, отказываясь от продолжения игры. Украдкой кинула взгляд на старосту, дабы убедиться — нет, мне не кажется, что он до сих пор сверлит меня своими серыми глазенками.

Знаю таких, как он — и заклинание строить не потребуется, чтобы проклянуть на вечную неудачу.

Так что пойду-ка я подобру-поздорову. Глядишь, Агат отвлечется и забудет о невинной фразе, которую я бы в жизни не произнесла вслух при свидетелях, если бы не зелье правды.

Отлично погуляла, Лейри! Поздравляю.

Праздник удался.

Заселение, традиционные посиделки факультета в преддверии наступающего учебного года. Немного шуток, немного музыки, привезенные из дома пироги и сворованные на кухне сладости, которые и ворованными-то назвать сложно. Деканат давно уловил традицию студентов, так что угощения готовились специально для этого вечера, а каждый из факультетов брал себе столько, сколько требовалось, подогревая кровь мнимым чувством опасности.

Первокурсников отправляли спать первыми — у

них завтра тяжелый день, так что как только сумерки окончательно сгустились, всех отправили спать. Начиная со второго курса народ разогнать намного сложнее — мы все друзья, и не все имели возможность видеться долгих два месяца.

Новостей обычно хватало — кто собрался жениться, кто расстался со своей любовью, кого-то родители возили в Империю Мардейн на все каникулы, кто-то получил приглашения на работу, как то-то выпустится, а кто-то отбыл столько деланную практику в отряде Смерти.

Агат Дайксан как раз из тех, кто отметился во всех случаях. Высокопоставленная мать обеспечила мальчику практику в элитном имперском отряде, о которой может мечтать любой с нашего факультета, отец-наследник северных дворфов оплатил путешествие, в качестве награды за идеальный послужной список сына. Замогильная вишенка на кровавом празднике хвастовства — помолвка Агата Дайксана с наследницей Искристых Берегов — Верликой, лучшей магичкой нашего курса, потомственной убивающей и, естественно, писаной красавицей, которой сама Смерть позавидовать может.

Проклятые ежики, теперь я звучу так, как будто завидую.

Вышла из общего зала и направилась к лестнице, чтобы подняться в мою комнату. Как же здорово, что нас каждый год заселяют ровно в ту же комнату, что при поступлении. Получается, что на добрых пять лет обзаводишься своим уголком, обустраиваешь его, можешь вернуться и отдохнуть…

И ничего я не завидую.

Точно не Верлике — такого муженька отхватить сомнительное счастье. Агату? Нет, я бы хотела оказаться старостой факультета. У них совсем другие возможности. Обязанностей, конечно, хватает. Но статус старосты практически гарантирует место в отряде Смерти. И титул при дворе. После такого стала бы я не Лейри Галлар Эдвина, леди Безродная, а какой-нибудь настоящей баронессой Эльер-ксаной, наместницей великого Эльера, города тысячи закатов и тысяча одной дыры в отсутствующих дорогах.

Грустно улыбнулась. Амбиции императорши, возможности…. Как у любого другого адепта без имени и знатных родителей. А если учесть, что Агат Дайксан старается зарубить мой диплом, то возможностей и того меньше.

Хотя, может зарубать сколько угодно. Я уже сказала — официально разрешения нет, но это не значит, что я его не делаю. И как только схема выращивания крыльев будет доведена до совершенства, буду получать одобрение у декана Корнака. А там пусть уже Агат кусает себе локти, что четверокурсница справляется с выбранной темой быстрее и успешнее, чем он.

"Ненавижу!" — спустилась по лестнице, привычно спрыгнув с последней ступеньки, стараясь перелететь три широких плитки и не наступить на их стыки.

Жаль, сейчас работа не готова настолько, чтобы показать ее декану.

А может зря я вообще переживаю? Ну сказала, какая разница-то? Не думаю, что Дайксан имел хотя бы малейшие иллюзии по поводу моего отношения к себе.

— Вот ты где! — голос Агата застал меня врасплох. Особенно учитывая то, что он точно оставался в общей комнате, когда я уходила. А теперь возник из темноты передо мной. — Пойдем поговорим.