Слуги Ареса
Шрифт:
Поэтому, покинув кабинет Алферова в сером здании без вывески на Фрунзенской набережной, капитан сразу же направился в бар "Голубой медведь", что находится на одной из самых оживленных улиц на северо-востоке Москвы. Было около двух часов пополудни, когда он вошел в полутемный зал этого своеобразного кабака. В середине рабочего дня бар, как обычно, был почти пуст: три-четыре случайных посетителя, пара дежурных путан у стойки и скучающий бармен.
Голубовато-сиреневое неоновое освещение, синий цвет столиков и обивки уютных диванчиков создавали ощущение прохлады, очень приятное после жаркой и пыльной улицы. Спокойная негромкая музыка, накладываясь на едва уловимое жужжание кондиционера,
Едва Степанов вошел, как одна из девиц, механически поправив прическу, сползла со стула и вихляюшейся походкой манекенщицы направилась к гостю. Девчонка была хороша, к тому же из недорогих - слишком молода и неопытна, супершлюхи заступали здесь на вахту часов с восьми вечера. Ее старательно разученные движения еще не утратили той угловатости, что трогательно отличает начинающую от прожженной профессионалки, и капитан пожалел, что у него мало времени - заведение, без сомнений, предоставило бы ему небольшой кредит.
Степанов сел на диван, и девчонка моментально оказалась рядом. От легкого прикосновения ее бедра возник, приятно кольнул тонизирующий импульс.
Капитан усмехнулся, протянул пачку "Честерфильда". Закуривая, она сжала его руку с зажигалкой маленькими теплыми ладонями, и Степанов даже головой тряхнул, избавляясь от наваждения, - девчушка была явно не без способностей.
– Фреда позови, - сказал капитан, наклонившись к девушке, и, не удержавшись, коснулся губами аккуратного ушка, с удовольствием втягивая тонкий аромат "Армани".
Девица отшатнулась, ее милое личико исказила гримаска сожаления и отвращения одновременно.
Она встала и отошла к стойке, шепнула что-то бармену. Степанов, развалившись на удобном диванчике, с удовольствием рассматривал ее точеную фигурку. Бармен, с интересом взглянув на капитана, кивнул, и девушка удалилась в глубину зала, где за двумя белыми, подсвеченными сиреневыми светильниками колоннами находилась почти незаметная дверь в служебное помещение.
Несколько минут спустя в зале появился неправдоподобно стройный, среднего роста человек, одетый в обтягивающие черные брюки и светлый пуловер с широким вырезом вокруг тонкой длинной шеи, блестящие темные волосы его были стянуты в длинную косичку. Бармен подмигнул ему, едва заметно указал на Степанова, и Фред подошел к капитану, жеманным движением протянул узкую руку, блеснули кольца с крупными камнями.
Не отвечая на приветственный жест, Степанов несколько секунд разглядывал бледное выразительное лицо с умело подведенными глазами, полными губами, чуть тронутыми розовой помадой. Рука, унизанная дорогими кольцами, безвольно упала, тонкие брови изогнулись удивленно.
– Только разговор. Дело, - сказал Степанов, продолжая намеренно пристально разглядывать стоящего перед ним Фреда.
– Долго не задержу.
Фред повернулся и пошел к служебной двери, через минуту капитан двинулся за ним.
"Интересно, сколько ему лет?
– думал Степанов, глядя на подвижную спину Фреда, не спеша шагающего впереди него по тускло освещенному коридору. От тридцати до шестидесяти можно назвать любую цифру. Без возраста... дама".
В конце коридора Фред открыл дверь, выкрашенную серой масляной краской, и отступил на шаг, жестом предложив капитану войти. Комната была небольшой, обстановка более чем скромной - несгораемый шкаф, облезлый стол и два пластиковых стула.
– Я слушаю!
– высокомерным тоном заявил Фред, выстукивая изящными нервными пальцами затейливую мелодию на ободранной столешнице.
Степанов молча показал ему удостоверение. Полные губы Фреда сложились в пренебрежительную усмешку.
– Здесь не ваша территория!
– В высоком мелодичном голосе гея прозвучала нотка торжества.
– У вас могут быть неприятности!
Капитан кивнул - Фред был совершенно прав.
"Голубой медведь" был вотчиной столичного РУОПа со дня своего основания - это была "нейтральная земля", используемая для встреч и переговоров с наиболее авторитетными главарями московских группировок, здесь заключались джентльменские соглашения, позволяющие успокаивать озабоченную прессу и общественность демонстрацией "беспощадной войны с организованной преступностью", войны, на самом деле закончившейся давным-давно - МВД и авторитеты благополучно поделили сферы влияния еще несколько лет назад. Кабак этот сам по себе был ярким свидетельством затянувшегося перемирия заведением на паях владели племянник одного из начальников главков министерства и престарелый авторитет, оставивший по состоянию здоровья беспокойную стезю бандитизма.
Фред же был одним из самых крупных осведомителей милиции с незапамятных времен - он удовлетворял специфические потребности многих ярких представителей столичной богемы еще в легендарном "Садко", и с его помощью добывалась серьезная агентурная информация об известных фигурах театрального, кинематографического, а позднее и политического, и делового, и уголовного бомонда.
Все это Степанов знал и возможные последствия своей игры на чужом поле осознавал тоже. Но время, время поджимало, и поэтому он задал грубый лобовой вопрос:
– Кто сработал заказ на Дмитровке во вторник?
Фред откинулся на стуле и откровенно рассмеялся.
– Откуда мне знать? Я даже прессу не просматриваю.
Слово "прессу" он протянул столь куртуазно, что Степанов даже повеселел. Фред явно чувствовал себя в полнейшей безопасности, любая попытка запугивания удачи капитану не сулила. Оставался силовой вариант. Сделав вид, что заинтересовался одним из массивных колец, капитан указал на правую кисть гея. Тот, снисходительно улыбнувшись, протянул руку, словно для поцелуя. Правая рука Степанова хватом снизу легла на запястье Фреда, четыре пальца левой руки капитана плотно прижались к тыльной стороне кисти, а большой палец ногтевой фалангой надавил на мизинец. Фред взглянул недоуменно, слабо попытался выдернуть руку из захвата, но в следующий момент дикая боль пронзила его сухощавое тело, он рванулся, попытавшись вскочить, и тут же безвольно рухнул обратно на стул.
Степанов всегда считал, что рычаг пальцев - совершенно незаслуженно забытый способ подчинения противника своей воле. Старые мастера джиуджитсу уделяли очень большое внимание этим приемам, но в современных европеизированных и американизированных школах рукопашного боя этот раздел практически не культивируется. Внешне не эффектное действие, практически не уловимое сторонним наблюдателем, приводит к кажущемуся сверхъестественным результату - человек полностью оказывается в вашей власти, вся его способность к сопротивлению обращается в ничто, сводится к призрачной черте, к границе, имя которой - болевой барьер. Даже зверюга Кислицин оказывался полностью беспомощен, если Степанову удавалось поймать его руку в такой захват на тренировке.