Слуга смерти
Шрифт:
Войдя в квартиру, она увидела кофейный столик, потертую красную кушетку посреди комнаты и компьютер у окна в дальнем конце. Компьютер был серый и дешевый, внизу монитора горела красная лампочка, но экран был черным. Рядом стоял телевизор, так, чтобы его можно было смотреть с кушетки. Его следовало бы подвинуть на несколько футов влево, но тогда он перегораживал бы дверь в спальню, где сейчас находились Монро и Олбрич и куда вел от компьютера тонкий черный кабель. Прежде чем последовать за ним, Нина прошла по другую сторону кушетки и заглянула в маленькую кухню с большим окном, выходившим на улицу. Кухня была аккуратно прибрана, и там не было ничего интересного. Повернувшись, она заметила потрепанную гитару, прислоненную
В четвертом углу комнаты стоял небольшой письменный стол с лежавшими на нем несколькими блокнотами. Нина осторожно открыла один из них и взглянула на первую страницу. Какие-то наброски. Что-то вроде стихов. Одна строчка — «Дождь никогда ничего не смывает» — была зачеркнута.
— Идите сюда, — позвал Монро.
В спальне хватало места лишь для двуспальной кровати и маленького туалетного столика. Дверь напротив кровати вела в крошечную ванную. Постель была не разобрана. Мужчины разглядывали небольшой предмет на штативе рядом с кроватью. Именно к нему вел черный кабель.
— Камера, — сказал Олбрич.
— Веб-камера, — поправила Нина. — Видите, куда идет кабель?
Она снова вернулась в комнату с компьютером и, повернув руку так, чтобы ни к чему не прикасаться кончиками пальцев, осторожно подвинула мышь.
Экран монитора мигнул и засветился. Посреди него появилось окно, занимавшее примерно треть его площади. Оно показывало изображение кровати, рядом с которой продолжал стоять Монро.
— Я не собираюсь здесь ничего трогать, — сказала она, — но сзади наверняка обнаружится провод, ведущий к кабельному модему. У Джессики был сайт, на котором за ней можно было наблюдать.
— Откуда? — спросил Олбрич.
— Из любой точки мира. — Нина отошла от стола. — И ничего хорошего в этом нет. Круг подозреваемых только что расширился до десятков миллионов.
Три часа спустя она снова сидела в баре «У Джимми», на этот раз наверху, в кабинете хозяина заведения, которого звали вовсе не Джимми.
— Вполне подходит в качестве названия для бара, — объяснил ей мистер Ябловский, когда она его об этом спросила, — а вот мое имя — не очень.
Бармен Дон уже сообщил ему об утренних посетителях, и он предпочел явиться без промедления. Он выглядел удивительно подтянуто и аккуратно для человека, владеющего всего лишь, по сути, пивнушкой для местных алкоголиков, но и среди наркоторговцев хватает тех, кто никогда не употребляет собственный товар. Дон тем временем отправился на несколько часов домой «освежиться». У следователей имелся его адрес, но Нина не думала, что он из тех, к кому придется заходить в гости. Впрочем, детективы были на этот счет, похоже, другого мнения — за барменом незаметно последовал человек в штатском.
Еще один детектив и агент ФБР находились в полупустом в это время баре, наблюдая, не появится ли кто-либо из мужчин, соответствующих крайне общему описанию. Кроме того, вскоре должна была прийти одна из официанток, работавших в тот вечер, когда здесь в последний раз побывала Джессика. Другими словами, там не происходило ничего особенного, чего нельзя было сказать о квартире девушки, которая была перевернута вверх дном, и офицеры из трех разных агентств пытались найти любые возможные улики, читая, фотографируя и снимая отпечатки пальцев.
Нина тем временем беседовала с молодой негритянкой по имени Джин. Джин пришла на поиски Джессики, поскольку они договорились встретиться накануне вечером, но ее подруга так и не появилась. Кроме того, ей хотелось выпить. Дон направил ее прямо к полицейским и не дал уйти, когда она вдруг вспомнила, что ей сейчас надо быть совсем в другом месте.
— Шлюха с камерой? — переспросила Нина, повторив последние слова девушки.
Джин пожала плечами.
— Так это называется. Хотя сексом или чем-то таким никто при
— Насколько вам известно, Джессика никогда не занималась сексом за деньги?
— Черт возьми, нет. Я тоже, честно говоря.
— Проституток сюда не пускают, — вежливо сказал Ябловский. — Я очень строго за этим слежу.
— Когда вы на месте, сэр, что, похоже, бывает не слишком часто. Не могли бы вы ненадолго оставить нас одних?
Хозяин бара вышел. Нина выдержала небольшую паузу.
— Итак, Джин, как я понимаю, вы тоже «девушка с камерой»?
— Угу. И я… в общем… занялась этим благодаря Джессике. Но я уже говорила, что это не…
Нина посмотрела ей прямо в глаза.
— Я ни в чем вас не обвиняю, Джин, и вообще в этой области практически не разбираюсь. Однако мне нужно знать все подробности, и прямо сейчас. Более того, это может иметь непосредственное отношение к тому, почему Джессики больше нет. Так почему бы вам просто не рассказать мне, как это делается?
Девушка откинулась на спинку стула, закурила и начала рассказывать.
Проституция — одно дело, сказала она. Всем прекрасно известно, что это такое. Работа с камерой — совсем другое. Ты ни с кем лично не встречаешься, ничем не рискуешь, не соприкасаешься ни с чьим телом. На самом деле тебе даже ничего не приходится делать, достаточно просто раздеться. Ты занимаешься тем же, чем и обычно, только голая. Смотришь телевизор. Убираешь в кухне. Если встречаешься с приятелем — можешь оставить камеру включенной, а можешь направить ее в другую сторону. Как угодно. Самое странное, что для некоторых зрителей чем меньше ты что-либо делаешь, тем лучше. Однажды у Джин было очень плохое настроение, и она не стала болтаться голышом по квартире, просто вела в тот день свою обычную жизнь, полностью забыв о камере, — а на следующее утро ее электронный ящик был забит восхищенными посланиями от «поклонников».
Джин считала, что мужчины теряют голову, когда дело касается секса. Порой кажется, будто тебе наконец удалось в них разобраться, но тут они делают или говорят что-нибудь такое, отчего становится ясно, что ты не понимаешь и малой толики того, сколь странными существами они могут быть. Порой у нее возникало непреодолимое желание как можно сильнее им досадить — например, сидя как ни в чем не бывало, поднять листок бумаги с надписью: «Я вчера приготовила какую-то вегетарианскую дрянь, и в квартире до сих пор воняет, как в брюхе у коровы». Или отойти чуть-чуть за пределы поля зрения камеры и сделать что-нибудь по-настоящему грубое и извращенно-сексуальное, отчего у зрителей глаза бы на лоб вылезли, будь у них возможность это увидеть. Или громко и со вкусом пустить ветры, а потом сидеть и улыбаться в камеру, зная, что сколь бы большим и плоским ни был экран их монитора, он все равно не покажет всего того, что было известно ей о ее собственном мире.
— Вы говорили, что вас вовлекла в это занятие Джессика, — напомнила Нина. — Как именно это произошло?
— Я познакомилась с ней на вечеринке года полтора назад. Она уже тогда этим занималась и дала мне электронный адрес парня, который настраивает сайты. Он называет себя веб-папаша, и как бы ни казалось кому-то отвратительным подобное занятие, но в компьютерах он разбирается. Посылаешь ему по электронной почте фотографию, он отвечает и обсуждает с тобой «параметры» и «границы»: например, насколько обнаженной ты будешь ходить, что еще будешь делать, есть ли у тебя приятель и не против ли он, если вы будете заниматься с ним любовью перед камерой, и все такое прочее. Если ты понравишься веб-папаше, он присылает тебе компакт-диск с программой, которую надо установить. Ставишь себе выделенку в Интернет и покупаешь вебкамеру за пятьдесят баксов. Обо всем остальном он заботится сам — о твоем сайте, об оплате и так далее. В конце месяца приходит чек. Все просто.