Слуга праха
Шрифт:
Слуги принесли скамейки и стулья, и старейшинам позволили свободно расположиться рядом с нами и персидским царем-завоевателем — правителем, покорившим греков, отнявшим у нас все, что мы имели, и теперь жаждавшим получить в распоряжение и наш город.
Один только Ремат остался стоять в стороне, возле золоченой колонны. Верховный жрец велел ему удалиться, однако Ремат не подчинился приказу, и о нем, видимо, забыли. Он уставился на нас с отцом, и вскоре мне стало ясно, что он видит Мардука. Наверное, не слишком отчетливо, но видит. Чтобы наблюдать было удобнее, Ремат отошел к дальней колонне
5
«Итак, господин мой, что же вам от меня нужно? — спросил я. — Почему вдруг ко мне, простому еврейскому писцу, проявили такое внимание?»
«Выслушай меня, мальчик, — заговорил Кир. — Я хочу взять Вавилон, не прибегая к осаде. Хочу взять его без единой жертвы. Так же, как греческие города, жителям которых хватило ума позволить мне это. Я пришел не жечь и не грабить — я не вор. Я не собираюсь изгонять из города его жителей. Напротив, я намерен позволить всем вам вернуться в Иерусалим и построить там свой храм».
Енох встал и развернул свиток. Я взял его и прочел. В нем сообщалось об освобождении евреев и позволении им вернуться в родные земли, а также о том, что Иерусалим останется под благосклонным покровительством Кира.
«Пред тобой мессия», — пояснил Енох.
Я заметил, как сильно изменился тон старика: теперь, когда со мной говорил сам великий Кир, пророк решил до меня снизойти. Должен сказать, что слово «мессия» означало тогда просто «помазанник». Впоследствии христиане придали ему больший смысл, но и в мои времена это был высокий титул.
«Прибавь к тому, что здесь написано, огромное количество золота, разрешение взять с собой все нажитое имущество и потребовать назад наши земли и виноградники, а также обязательство быть верноподданными могущественной империи, правитель которой разрешает возвести храм Яхве».
Я взглянул на Мардука.
«Он говорит правду, — со вздохом подтвердил Мардук. — И намерен добиться своего любой ценой».
«Значит, я могу ему верить?» — спросил я у бога.
Все выглядели потрясенными.
«Да, — кивнул Мардук, — но вот насколько… Слушай, что будет дальше. У тебя есть то, что им нужно, — твоя жизнь. И кто знает, возможно, ты сумеешь спастись и сохранить ее».
«Ну нет! — воскликнула Асенат. — Есть только один путь к спасению, и он должен выбрать именно его, ибо это путь к тому, что лучше самой жизни».
Значит, она тоже видела бога, пусть неотчетливо, и слышала его речи.
Мардук повернулся к Асенат.
«Позволь ему выбрать самостоятельно. Быть может, лучше смерть, чем участь, которую вы ему уготовили».
Кир в изумлении наблюдал за происходящим, потом обвел взглядом всех собравшихся жрецов, посмотрел на верховного жреца и на хитреца Ремата, стоявшего возле колонны.
«Вы правы, вы совершенно правы, мне необходимо благословение вашего бога», — смиренно произнес Кир.
И это было очень умно с его стороны, ибо именно такие слова хотели услышать от него жрецы.
«Видишь ли, Азриэль, — обратился ко мне Кир. — Все
«Я не верю, что в твоей власти оказалась вся Вавилония. Наши города хорошо защищены. Мы знали о твоем приближении, но к границам царства то и дело кто-нибудь подступает».
«Он сказал правду», — произнес вдруг Набонид, и все глаза тотчас обратились к нему.
Ни безумие, ни дурман не помутили его разум — он просто был стар и устал от жизни.
«Наши города, все до единого, пали и оказались в руках Кира. Он захватил сигнальные башни, и все сообщения посылались оттуда воинами Кира, дабы ввести в заблуждение вавилонян. Да, наши города пали».
«Выслушайте меня, — сказал Кир. — Все, что было прислано из этих городов в качестве платы за покровительство и защиту, я верну. Я желаю, чтобы ваши храмы богатели и процветали. Как вы не понимаете? Я хочу заключить вас в свои объятия. Разве я опустошил Эфес и Милет? Нет. Эти города по-прежнему остаются греческими, и философы продолжают спорить на агорах. [21] Я хочу, чтобы Вавилония находилась под моим покровительством и не собираюсь ее разрушать».
21
Агора — рыночная площадь в Древней Греции.
Кир резко обернулся и уставился на пустой стул.
«Но если ваш бог Мардук хочет, чтобы я взял город без огня и кровопролития, он должен принять мою руку. И тогда я, как обещал, позволю всем богам Вавилонии вернуться по домам».
Невидимый Киру Мардук выслушал его молча, а вот верховный жрец неожиданно потерял самообладание.
«Никакого бога здесь нет! — вскричал он. — Наш бог, лишенный внимания царя, уснул глубоким сном, и никто не в силах его пробудить!»
«Послушайте, — вмешался я в разговор, — зачем меня сюда позвали? Какое отношение имею ко всему этому я? В храме Эсагила есть статуя Мардука для торжественных процессий. Ты, Кир, можешь проехать с ней рука об руку на большой повозке — и вот ты уже царь Вавилона. Если жрецы позволят взять статую из храма, при чем здесь я? Или до тебя дошли слухи, будто я управляю поступками бога или способен настроить его против тебя? Тебе нужен золотой идол — так он в храме».
«Нет, сын мой, — возразил Кир, — все было бы так, если бы процессии с участием бога проводились каждый год и люди видели золотого идола, как ты его называешь, приветствовали и его, и царя Набонида. Но таких празднеств давно не проводилось, и при всем моем желании статуя не может участвовать в процессии вместе со мной. А потому мне необходима иная церемония — такая, как в древние времена».
Меня пробил озноб.
«Я мало что знаю о той церемонии, — встретив мой взгляд, сказал Мардук. — Но духи способны предвидеть будущее, и я чувствую грозящую тебе опасность. Произойдет нечто ужасное. Молчи и слушай. Жди, что будет дальше».