Слуга праха

Райс Энн

«А почему я должен бояться? — удивился я. — Ведь ты со мной. А кроме того, я еврей и не поклоняюсь им».

Мои слова показались Мардуку забавными, и бог расхохотался — впервые с того момента, как стал видимым.

«Вот ответ истинного еврея», — произнес он сквозь смех.

Я кивнул.

«Скажи, о повелитель, сочтут ли они оскорбительным, если я не стану обращать на них внимания? Сочтут ли оскорбительным твое пренебрежение?»

«Нет. Ибо верховный бог здесь я!»

Мардук сделал решительный жест, столь явно свидетельствовавший о его гневе, что все духи, даже самый грозный, Шамаш, вдруг сделались бледными, полупрозрачными, словно

дым, а потом и вовсе исчезли. Однако нас по-прежнему окружали души умерших. Мардук простер руки, посылая им свое благословение, И заговорил по-шумерски: «Покойтесь с миром, возвращайтесь в могилы, в лоно Матери-Земли, пребывайте там в безмятежности, и пусть память о вас навсегда останется в сердцах потомков».

Благодарение богу, души мертвых тут же покинули нас. Мы с Мардуком остались одни. Нет, конечно, не одни: вокруг были люди, смотревшие на нас с любопытством. Их внимание, разумеется, привлекли две столь заметные фигуры: благородный господин, обращающийся к невидимому остальным сборищу, и его не то паж, не то компаньон — богатый еврейский юноша в дорогих одеждах.

Итак, мертвые исчезли, растворились в воздухе. Сердце мое упало. Мне вспомнился дух Самуила, призванный Аэндорской волшебницей к царю Саула. «Зачем ты потревожил мой покой?» — вопрошал дух. Но этот покой исполнен скорби. Я не хотел умирать. Не хотел. Не желал становиться мертвым. Я буквально вцепился в руку Мардука и почувствовал, как силен бог. Ничего удивительного, ведь он уже долгое время был доступен взорам окружающих. Не думаю, что стоит в деталях объяснять тебе космологию, скажу лишь кратко, что с каждой минутой во плоти бог становился все более могущественным.

Должен признаться, я далеко не все понимал, и у меня по-прежнему оставалось множество вопросов. Почему, например, Мардук не приказал жрецам оживить его, почему не отправился на прогулку по городу в своем золотом наряде — таким, каким все привыкли видеть бога. До встречи с Мардуком мне, конечно, и самому не доводилось встречать бога ни на улицах, ни где бы то ни было еще.

Он прочел мои мысли. Тревога, казалось, не отпускала его.

«Дело в том, Азриэль, — заговорил он, — что жрецы недостаточно сильны, чтобы помочь мне обрести плоть. Им не представить меня на месте статуи. В отличие от тебя, они неспособны мысленно нарисовать мой образ, заключенный в золото, а потом выпустить на свободу. У них нет твоего дара. Но даже если бы они могли оживить меня, какая судьба меня ожидала бы? Бесконечный новогодний праздник в окружении преданных почитателей? Я встречал богов, которым это нравилось. Но что в результате? Ничего. Они оказывались во власти тех, кто стремился коснуться их одежд, кожи, волос, и, в конце концов утомленные таким вниманием, с воплями скрывались в тумане. Нет, я готов принять такую участь, только если Вавилон будет нуждаться в моей жертве. А Вавилон в ней не нуждается. Вавилону нужно другое. И ты знаешь что».

«Кир Персидский, — кивнул я. — С каждым днем он все ближе… И вскоре захватит Вавилон. А тогда… тогда… — Я запнулся. — Тогда вместе со всеми жителями он уничтожит и моих соплеменников… Или помилует нас и позволит остаться здесь…»

Мардук обнял меня, и мы смело пошли сквозь толпу, собравшуюся поглазеть на нас и заинтригованную нашим поведением. Вскоре мы оказались в другом саду, моем любимом, где всегда играли музыканты. Там звучала еврейская музыка и часто танцевали мои соплеменники. В тот момент я не хотел с ними встречаться. Как выяснилось, не хотел этого и Мардук.

«Думаю,

мы не туда пошли, Азриэль», — сказал он.

«Почему? — удивился я. — Ведь они обратят на нас не больше внимания, чем все остальные. Они увидят рядом со мной богатого человека. Я ведь торговец. Скажу им, что продал тебе золотой пояс и драгоценные камни».

Он рассмеялся, но все же настоял на том, чтобы мы сели, придвинулись ближе друг к другу и говорили шепотом.

«Что ты знаешь о персах? — неожиданно спросил он. — Что тебе известно о городах, завоеванных Киром?»

«Ну-у… Персы распространяют лживые слухи, будто Кир приносит мир и процветание и никого не трогает. Я им не верю. Он такой же безжалостный жестокий убийца, как все другие цари. Он напоминает мне Ашшурбанипала. [20] Не думаю, что, захватив наш город, персы проявят милосердие к его жителям. Разве можно им доверять? Ты, например, доверяешь?»

Я вдруг понял, что Мардук не слушает меня.

«Вот что я имел в виду, когда сказал, что мы не туда идем, — произнес он, протягивая руку вперед. — Впрочем, они все равно нашли бы нас. Веди себя спокойно и ничего не говори».

20

Ашшурбанипал — ассирийский царь. Воевал с Египтом, Мидией и Эламом.

Проследив за его жестом, я увидел еврейских старейшин, направлявшихся в нашу сторону. Они решительно прокладывали себе путь через толпу, оттесняя людей и грубо отталкивая тех, кто не уступал дорогу. Во главе шествовал прорицатель Енох. Его седые волосы развевались, и весь его облик свидетельствовал о кипевшей внутри ярости. Он смотрел прямо на нас и, конечно, сознавал, что перед ним Мардук, в то время как все остальные видели лишь знатного господина и рядом с ним меня, полусумасшедшего Азриэля, влиятельного, милосердного, покорного, вечно доставлявшего всем массу неприятностей. Спутники Еноха выглядели неуверенными и явно чувствовали себя неловко, боясь спровоцировать бунт.

Мардук посмотрел Еноху прямо в глаза. Я последовал его примеру. Енох остановился поодаль. Как и все прорицатели, он был полуобнажен и с ног до головы покрыт грязью и пеплом. В руках он сжимал толстую палку, служившую ему посохом. Я не относился к числу его почитателей и в тот момент впервые осознал, что передо мной действительно провидец, ибо во взгляде его явственно прочел беспредельное негодование, смешанное с неистовой, иступленной верой.

— Вот ты где!

Енох взмахнул палкой и ткнул ею в грудь Мардука.

Толпа в ужасе отпрянула, хотя люди по-прежнему видели перед собой лишь знатного горожанина.

А потом случилось самое страшное.

«Да падет на тебя все награбленное! — произнес провидец, глядя на Мардука широко раскрытыми глазами. — Да облачишься ты в золото, похищенное твоими воинами из Иерусалимского храма, ибо ты, глупый, бесполезный идол, должен быть сделан из металла!»

И прежде чем я успел что-либо предпринять, Мардук и впрямь начал покрываться золотом. Он отчаянно противился этому, и я старался помочь ему как мог. В результате совместными усилиями нам удалось добиться, чтобы слой золота сделался очень тонким. К тому же оно не сияло так ярко, как прежде в моих видениях. Тем не менее Мардук был с ног до головы покрыт золотом, и улица наполнилась топотом бегущих ног. А когда я взглянул на крыши близлежащих домов, то увидел, что они буквально забиты зеваками.