Слой

Прошкин Евгений

Что «и»? Мне еще с лесбиянкой спутаться не хватало, одернул себя Костя.

– Настя. Давай без дураков. Какого черта? Чего тебе от меня надо?

– Смысла, – невозмутимо сказала она, продолжая возиться со сковородкой.

– Ты за кого меня принимаешь? Пророки в соседней палате.

– У тебя началось намного раньше. И ты до сих пор не проглотил пулю. А следовало бы. Всем нам.

Она обернулась и почесала нос – этот жест Константин помнил хорошо.

– Как можно жить, если все, что было важным, оказалось фуфлом? – Сказала она. – Работа, подруги,

сапоги… Хорошо хоть, детей не завели. И что дальше? Делать вид, что ничего не происходит?

– Придумать себе новое фуфло. Устраиваться как-то.

– Как ты? Как ты устроился, да? Четырнадцать человек. Больше. Они тебя доставали? Трогали? Нет. Значит, есть у тебя какая-то цель?

– Меня об этом уже спрашивали. Я ответил, что есть. Потом объяснил, какая именно.

– Ну?

– Теперь его квартира пустует.

Настя прочистила горло и отвернулась к плите.

– Цель у каждого своя, – изрек Константин. – Не будем смешивать водку с кефиром. Ешьте и отваливайте. Денег я подкину.

– И на том спасибо.

– А ствол не отдам.

– Подавись, он мокрый.

О прежней Насте можно было бы сказать, что она обиделась, но Настя нынешняя умела только злиться. Просить и плакать она не станет. Заточку в бок и кастетом по кумполу.

– Расскажи мне про ваши кланы. Что там у вас за ерунда? Прямо Сицилия…

– Итальянские кланы родовые, как на Кавказе, – проговорила Людмила, выходя из ванной. – А у нас – отраслевые. Мой контролирует добычу угля, Настин – легкую промышленность.

– Олигархи, что ли?

– У нас все олигархи.

– Что-то я не усеку вашей экономической системы.

– Система получше, чем здесь. У нас хоть старики по помойкам не таскаются. Мы о них заботимся.

– И кто вы в этих своих кланах?

– Бригадиры, – не без гордости ответила Настя.

– Значит, бригадир закройщиц и бригадир шахтеров. Компания…

– Ты, Костик, говоришь очень много, – заметила Людмила. – Можно бы и через раз.

– Он нас выгоняет, – равнодушно объявила Настя.

– Я и сама не останусь.

– Вот и славно. – Константин поднялся и пошел в комнату. Ему уже не терпелось избавиться от боевых подружек. Сделать это лучше было еще до прихода Петра. – Эй, слабый пол! Помогите мебель толкнуть!

Втроем они отодвинули неподъемный диван от стены и, пока Костя простукивал паркет, женщины сходили за тарелками.

– Есть на кухне – это плебейство, – заявила Людмила, включая телевизор.

– Там на сковородке, – сказала ему Настя. – Вам на двоих. С командиром.

– Спасибо.

– Тебе спасибо.

– На здоровьичко. – Константин бесцеремонно отобрал у нее вилку и поддел вставную паркетину.

В узкой прямоугольной нише покоились два плотных свертка.

– Во! – Оживилась Людмила. – Наш новый клоун.

По телевизору говорили о Нуркине.

– Сегодня утром новоиспеченный политик Владислав Нуркин в очередной раз шокировал общественность, – сообщил диктор. – На Комсомольской площади начал функционировать так называемый пункт моральной поддержки

для лиц без определенного места жительства. Моральная поддержка заключалась в раздаче футболок с изображением Президента России в обмен на верхнюю одежду. При этом к каждой футболке помощники Нуркина прилагали одну бутылку водки. От желающих поменяться не было отбоя. Спустя несколько часов на Комсомольской площади и в ее окрестностях разгуливало около двухсот человек с портретами Президента на груди, а поскольку полученная в нагрузку водка, как правило, употреблялась немедленно, и из-за того, что большинство указанных лиц пренебрегает личной гигиеной…

– Дает! – Восхищенно воскликнула Людмила.

– Погоди, не мешай, – бросил Костя.

– …что данное мероприятие подпадает под определение «благотворительность», и никакие специальные разрешения для него не требуются. Прибывший отряд муниципальной милиции был вынужден ретироваться, и действо продолжалось, пока у организаторов не кончились футболки. Между тем партия Нуркина обещает в ближайшее время стать массовой…

Пьяных бомжей в одинаковых маечках сменили счастливые пенсионеры с пластмассовыми подносами.

– Всех, кто решил вступить в партию Прогрессивного Порядка, Нуркин обеспечивает бесплатным питанием. Но так как закон подобное вознаграждение запрещает, Нуркин нашел оригинальный выход. В местах раздачи обедов появились уведомления о том, что члены партии обслуживаются вне очереди. Формально обвинить Нуркина в подкупе нельзя, однако, если человек обзавелся партбилетом, он пообедает в течение пятнадцати минут, если нет – может простоять на улице до вечера. Вполне естественно, что очереди за бланками заявлений в первичных организациях ППП превосходят очереди за бесплатным горячим обедом…

– Прикольный дядька, – подытожила Людмила.

– Прикольно будет, когда он до власти доберется, – сказал Константин, играя желваками.

– А ты что, будущее видишь?

– Прошлое.

– Там? – Она сделала пальцем какое-то чрезвычайно извилистое движение, но Костя ее понял.

– Он перекинутый, как и мы.

– Чем он так страшен, твой Нуркин?

Константин замялся, подбирая наиболее красноречивые примеры, но его прервал звук открывающегося замка. Сотник держал в руках ободранный деревянный ящик и цветастый моток, в котором Костя узнал «Штайр», но главное – сотник был не один. Вместе с ним зашел худой чернявый парень с острым кадыком и любознательным взглядом мучителя кошек.

– Ренат, Костя, – буркнул Петр и начал разуваться, но обнаружил на вешалке бейсболку и, медленно выпрямившись, посмотрел в комнату. – Зачем ты их вызвал? Гормоны лютуют?

– Это не шлюхи.

– А кто тогда?

– Да хрен их разберет. Сестры. По несчастью. Та, что в жилетке, раньше была моей женой.

– Интересно…

Женщины выплыли в прихожую и представились. Костя почувствовал себя неловко – особенно от того, что Петр и Людмила долго не сводили друг с друга глаз. Гораздо дольше, чем могут себе позволить незнакомые люди.