Слой
Шрифт:
Валуев не отзывался долго, больше двух минут, но Костя точно знал, что он у себя, – электросчетчик вращался, как бешеный. Наконец, послышались шаги, и за чистенькой обивкой клацнули замком.
– Добрый день, Иван Тимофеевич, – с легким подобострастием сказал Константин.
– Здрасьте. Вы ко мне?
Валуев величаво поправил бархатный халат, под которым виднелась рубашка в тонкую полоску и шейный платок.
Богема, твою мать, внутренне ухмыльнулся Костя.
Ивану Тимофеевичу было пятьдесят с небольшим – самый
– К вам, Иван Тимофеевич. Извините, что без договоренности, на это есть особые причины. Меня зовут Константин.
– Очень приятно, Константин, прошу, – Валуев раскрыл дверь шире и посторонился.
Что ж вы такой доверчивый, батенька, подумал Костя. Ведь не на даче в Абрамцево – в Москве. В городе криминальном, и вообще, достаточно мерзком.
– Чем обязан? – Спросил в спину литератор.
Константин подавил снисходительный смешок и, дождавшись, пока не щелкнет язычок замка, ответил:
– Мы создаем издательство, и я…
Дверь закрыта. Можно начинать.
– А! Ясно, ясно, – Валуев дружественно приобнял его за плечи и повел в кабинет.
На широком письменном столе работал принтер – видно, господин сочинитель расстарался на новый боевичок. Рядом мелькал флажками-окнами монитор. У боковой стены, напротив серой рамы из ПВХ, стоял книжный шкаф-купе, до потолка забитый разноцветными корешками.
– Вы ведь понимаете, я профессионал… – Валуев церемонно прикурил и исподлобья зыркнул на Костю. – Оцените свои возможности. Если у вас молодое издательство…
– Вы о гонорарах? Мы платим в полтора раза больше, – неизвестно к чему ляпнул он.
Продолжать разговор не имело смысла, но Константин неожиданно для себя очаровался магией творчества. Сейчас, при нем, возникал никем не читанный роман, и это рождало ощущение сопричастности.
– Соблазн велик, – заметил Валуев. – Но у меня связаны руки. Договор заключен не только на эту вещь, но и на две следующих.
– Серьезно? – Не поверил Костя. – Договор на те, которые вы еще не написали?
– Что в этом особенного?
– Необычно как-то. Их еще нет, а вы уже… А если вдохновения не будет?
– Вдохновения? – Валуев озадаченно посмотрел на свою сигарету и обронил пепел. – Вы откуда? Вы кто?
И то верно. Хватит дурака валять.
Отсекая путь из кабинета, Костя шагнул вправо и подкинул в руке нож.
– Ко мне сейчас придет консультант, – скороговоркой предупредил писатель. – Он майор милиции. Но если вы немедленно уберетесь…
– Пустое, Иван Тимофеевич. Никакого майора вы не ждете.
– У меня есть связи в МВД. Вас будут искать. А денег в доме все равно нет. Так, на текущие расходы. Остальное в банке. Нет резона.
– Есть, и еще какой.
– Драгоценностей
Константин простил ему еще десять сантиметров, но когда рука литератора рванулась к верхнему ящику, не стерпел и, прыгнув вперед, горизонтально полоснул ножом по щегольскому халату. Валуев вскрикнул и завалился на клавиатуру – летящие флажки исчезли, и белое поле экрана исторгло нескончаемое слово из одних согласных.
Кроме степлера и веера карандашей в ящике лежал сказочных размеров револьвер – вороненый восьмизарядный «Люгер» сорок пятого калибра, который, вздумай Валуев стрелять, отдачей разбил бы ему лоб.
– О-о! – Костя заглянул в ствол, но тут же разочаровался. – Ваши крутые герои наверняка учат фраеров не держать газовое оружие. А сами что же? Ведь это правда, Иван Тимофеевич, газовик – он только от насильников. Вы боитесь насильников?
Валуев, кряхтя и капая кровью, опустился вниз. Немного посидел, раскачиваясь, и откинулся на спину.
– Забирайте. В шкафу деньги. В большой комнате. Не трогайте меня, – произнес он, еле дыша.
– Да я ведь не за этим, Иван Тимофеевич.
– Берите все. И уйдите. Вызовите скорую. Прошу вас.
Константин не спеша высыпал патроны и, встав на цыпочки, положил их на книжную полку. Потом педантично защелкнул барабан и убрал «Люгер» обратно в стол. Пугач ему был не нужен.
– За деньги спасибо, выручили, – сказал он. – Но я, вообще-то, не грабитель. Мне бы справочки навести.
– Справочки? Х… Х-х… – Валуев утробно кашлянул и застонал от боли. – Я же вру, сочиняю. Про все эти разборки. Если что совпало, так случайно. Советовал мне Владик – осторожней надо. Вдруг за чистую монету примут…
– Какой Владик? – Насторожился Константин.
– Савельев. Тот, майор.
– А другие? Как насчет других Владиков? Допустим, Нуркин…
– Не слышал никогда. Или постойте… Нет. У меня в одном романе Норкин был. Но я его придумал! Если кого обидел…
– Обидел, Иван Тимофеевич, обидел, родной. Да что уж теперь, поздно воспитывать. Приговорили тебя. Желаешь умереть попроще – назови адрес. Будешь молчать – сдохнешь в страданиях.
– Вы же псих! – С ужасом пробормотал Валуев.
Костя приподнял писателя за лацкан и, приблизив его перекошенное лицо к своему, сказал:
– Я одного гада на кишках удавил. Знаешь, сколько у него кишок было? По всей комнате валялись. Ментов, небось, неделю рвало. А меня – нет. У меня рвотный рефлекс отсутствует. Так что побеседуем.
Валуев округлил глаза и, замычав, сделал несколько энергичных движений ногами, но стоило Косте отпустить халат, как он рухнул на пол.
– Зачем пустил? – Горестно произнес он. – Не убивайте…