Слой 3
Шрифт:
– Прошу! Гостиная; налево – спальня, направо – личный кабинет, прямо – выход на лоджию, в зимний сад. Туалет и ванная комната – за спальней, специальный вход, хотите посмотреть?
– Давайте, – выдохнул Виктор Александрович.
В ванной комнате Евсеев принялся расхваливать достоинства душевой итальянской кабины: гидромассаж, сиденье для отдохновенья, система сауны – все на компьютере, лишь кнопочку нажать, любой режим температуры, есть даже радио на шесть программ, чтобы не скучно было париться...
– Радио? – переспросил Слесаренко. – А почему телевизора нет?
– Мы думали об этом! – Евсеев горестно развел руками. – Так здесь
А ведь я пошутил, – сказал Виктор Александрович.
Евсеев посмотрел на него рыбьими глазами и сдержанно хихикнул.
Вернулись в «личную» гостиную. На столике из золотистого стекла лежала пачка сигарет «Парламент» и золотая зажигалка. Слесаренко опустился в кресло и указал Евсееву напротив.
– Садитесь. И рассказывайте, чем вы тут занимаетесь.
– Есть план работы, утвержденный городской администрацией. Могу предъявить.
– Давайте лучше на словах. Так проще. И понятней.
– Как прикажете, – молвил Евсеев.
Рассказ директора о деятельности представительства занял добрых полчаса, если не больше. Виктор Александрович слушал внимательно, по ходу рассказа отмечая про себя главное. Прием, размещение, сопровождение, обслуживание и проводы руководителей города, прилетавших в Москву по делам. Участие лично Евсеева (от имени города) во всех значимых столичных политических и хозяйственных мероприятиях. Контроль за прохождением и (в меру сил) лоббирование городских официальных документов, направляемых в администрацию президента, Госдуму и правительство, Совет Федерации и отраслевые министерства. Работа с московской прессой по размещению заказов на пропагандистские материалы, сбор необходимой информации о положении в верхах, столичных сплетнях и прогнозах, об отношении первых лиц государства к значимым фигурам окружного и областного уровня. Представительско-деловые контакты с московским руководством нефтяных компаний, занятых добычей нефти в Западной Сибири. Организационно-финансовая поддержка «своих» депутатов в Госдуме. Подготовка выездных документов и согласование программ пребывания для зарубежных визитов представителей городских властей. Прием в Москве иностранных партнеров, организация их доступа в соответствующие правительственные инстанции. Проведение брифингов и банкетов. Профилактическая работа с силовыми структурами, чьи действия или бездействие могли бы причинить ущерб городским – и персональным, и общим – интересам. Установление долговременных связей с другими представительствами в рамках Всероссийского Союза городов...
– Достаточно, – сказал Виктор Александрович. – А теперь расскажите мне, пожалуйста, о том, что не входит в отчеты. Я достаточно ясно выразился?
Евсеев понимающе кивнул и с поразившей Слесаренко бесстрастной откровенностью поведал о внештатной, как он называл, деятельности его конторы. Были здесь и дети городских начальников, учившиеся в московских вузах, коих приходилось «пасти», подкармливать и нередко лечить от запоев и наркомании. Подбор, покупка и ремонт жилья для пожелавших. Надзор за банковскими счетами, своевременным поступлением денег, операции с принадлежащими «нашим людям» пакетами различных акций. Обеспечение нужных встреч без свидетелей на подмосковных закрытых дачах. Организация услуг интимного характера. Нейтрализация возможных попыток прямого или косвенного шантажа...
– Вы очень откровенны, Евсеев, – предупреждающе
– Вы мой хозяин, – спокойным голосом ответил Евсеев. – От вас у меня никаких секретов. Вы приказываете я выполняю. Прошу заметить, что во всем перечисленном мы действовали строго по указаниям, никакой самодеятельности с нашей стороны никогда не было и никогда не будет. Но в случае форс-мажорных обстоятельств ответственность несу один лишь я. Такие у нас правила, Виктор Александрович.
– И как вам удается со всем этим справляться?
– Не первый день в Москве работаем, – уклончиво ответил директор представительства.
– Крупные проколы были?
– Самый крупный – убийство банкира Кантора на арендованной нами госдаче. Остальное – мелочи, всегда успеваем исправить.
– Вы сами москвич?
– Почему? – В голосе Евсеева прозвучала легкая обида.
– Я свой, коренной...
– Приятно слышать... Вас как по имени-отчеству?
– Олег Иваныч.
– Скажите мне, пожалуйста, Олег Иванович, откуда берутся деньги на... все вот это, на вашу обширную деятельность? Я видел строку в бюджете – она не убеждает.
– Все правильно, – согласился Евсеев. – Поэтому наше представительство как юридическое лицо является соучредителем ряда коммерческих фирм; полученная прибыль расходуется на... уставные потребности.
– Кто контролирует ваши доходы и расходы?
– Лично мэр и никто другой.
– А если мэра нет?
– Исполняющий его обязанности.
– Так записано в вашем «уставе»?
– Не совсем... Но таков порядок.
– Нынче я исполняю обязанности главы города, и до этого момента мне ничего не было известно.
– Мы вас ждал и, и вы приехали. Теперь вы знаете все.
– Так ли уж все, Олег Иванович? А как насчет «черного нала»? Он присутствует в ваших расходах?
– Несомненно. Вы получите полный отчет.
– Суммы большие?
– В бытовом смысле? Да. Но мы работаем очень аккуратно. Если есть хоть малейшая возможность платить легально... Между прочим, у нас хорошие юристы.
– Они вам понадобятся, – сказал Слесаренко.
«Ты этого хотел?» – подумал он, вытягивая из пачки сигарету.
– Кофе подать сюда? – спросил Евсеев. – Или вы желаете позавтракать... поплотнее?
– Спасибо, я сыт.
Знакомый с принципами властного устройства, Виктор Александрович был готов к тому, что работа на посту градоначальника с каждым днем будет открывать ему все новые и новые чуланы закулисья, мусор и хлам, и обязательный скелет в каком-нибудь старом шкафу; однако то, что открылось сегодня, полностью перевернуло его представление о порядке вещей. Теперь уже сам город, со всеми его тысячами жителей и сотнями проблем предстал далеким закулисьем, неким задним двором, заморской рабочей колонией, производящей нефть и деньги для напитания и приведения в действие невидимой оттуда, «с северов», сверкающей большой машины настоящей власти.
Он понял, как и на кого работает страна и почему в стране всегда нет денег и не будет. И понял еще, что при всем при том он не сможет и не станет увольнять Олега Ивановича, и ежели он, Слесаренко, намерен и дальше двигаться по избранному пути, ему придется принять эту роль, эти правила игры на главной сцене.
Вкатился пухленький Евсеев, распространяя уже забытый Виктором Александровичем запах подлинного кофе, и вместе с чашкой протянул хозяину листок плотной бумаги.
– Что это? – спросил Слесаренко.