Слон и кенгуру

Уайт Теренс Хэнбери

— К нему еще киль придется приделать, чтобы он обратно не перевернулся.

А вот этого говорить не следовало.

— Киль, зачем киль? Сараю киль не нужен. Я вам из него такой Ковчег сгрохаю, что его и сам Романтический океан не перевернет.

Без киля, как понимал даже мистер Уайт, сарай с его корытообразной крышей из оцинкованного листового железа никаких шансов уцелеть не имел — с другой стороны, если Пат Герати чего-то надумал, то сдвинуть его с места было уже невозможно. По счастью, мозг мистера Уайта заработал под воздействием кризиса на полных оборотах и подсказал ему счастливый ответный ход.

— Хотя,

в любом случае, балку там или лесину два-на-четыре вы бы все равно на конек посадить не сумели?

— Посадить я туда что хошь сумею. Да, так я и сделаю, сёрр, чтоб его волной не болтало.

— Ну хорошо, тогда пойдемте, осмотрим его.

Проходя огородом, они увидели Домовуху, выполнявшую сальто на грядке спаржи, что вырвало из груди ее хозяина страдальческий вскрик:

— Ох, милая, зачем ты так?

— Да ничего вашей грядке не будет. И вообще проку от нее никакого.

Кругозор Пата ограничивался картошкой, кочанной капустой, беконом и овсянкой, воображение же его сегодняшнего спутника утешалось такими вещами, как дыня, корневой сельдерей, кольраби, кукуруза, эндивий, козлобородник и проч., так что по плодоводческим темам между ними согласия не было. Пат погладил Домовуху — в виде награды за иконоборчество, и мистер Уайт погладил тоже, из опасения, что собаку мог обидеть его жалобный тон.

Сенной сарай выглядел так:

^{_{1 — гараж}}

Был он довольно новый и крепкий — хозяева за него еще до конца не расплатились, — а на одной его стене висела синяя эмалированная табличка, на которой значилось:

(Смит и Пирсон Лтд., Дублин)

С восточной стороны к сараю примыкал гараж из гофрированного железа, на крыше торчала с той же стороны тренога ветряка, которую теперь надлежало снять. Со стороны западной от сарая уходил крытый проход к хлеву и конюшне с овсяным чердаком.

Размеры же сарай имел следующие: около восемнадцати футов в высоту, сорок восемь в длину и двадцать четыре в ширину.

— Вот в этом месте придется стойки перепиливать…

Мистер Уайт указал на линию, обозначенную на картинке буквой А, однако благоразумно умолчал о длине листов гофрированного железа, доходивших до линии, обозначенной другой буквой, Б. Удобнее было, конечно, перепилить стойки по линии Б, тогда бы и листы трогать не пришлось, однако мистер Уайт считал, что такой распил сделает Ковчег слишком высоким для присущей ему ширины. И потребует слишком большого числа судовых надстроек. Ему необходим был Ковчег, который выступал бы из воды на фут-другой, не больше, почти субмарина, ибо он намеревался устроить поверху герметичный настил из железных листов — и пусть тогда Ковчег болтается по волнам, что твоя закупоренная бутылка. Только так, надеялся он, и удастся соорудить Ковчег, способный плавать. И стало быть, если Ковчег

должен едва-едва выступать из воды, распиливать стойки придется по линии А, а листы железа по его сторонам и торцам — укорачивать. Для этого надо будет пробить отверстия, чтобы получилось подобие пунктирной линии, а после с помощью молотка и зубила гнуть по этой линии листы и ломать их. Всего листов было тридцать четыре, морока с ними предстояла немалая, по каковой причине мистер Уайт и поспешил обойти эту часть программы стороной, пока Герати не вник в нее полностью и не заспорил.

— Стойки не слишком прочны для слесарной ножовки? У меня, правда, есть двенадцать запасных полотнищ.

Такая форма вопроса, не утвердительная и не отрицательная, позволяла Пату ответить на него беспристрастно. Задавший вопрос человек не был уверен, что ножовка возьмет стойки и потому интересовался его мнением.

— Да не такие они и толстые, как кажутся.

В поперечном сечении стойки имели форму буквы Н, и потому решено было, что хватит с них и ножовки.

— А как мы его на землю опустим?

Среди прочего, Герати случалось заниматься и транспортировкой поваленного леса, — он перебрасывал с места на место по тонне стволов, и то и больше, — и потому мистер Уайт питал слабую надежду, что Пат сумеет выдумать какой-нибудь чудодейственный рычаг, который позволит поднять сразу всю крышу сарая. Однако Пат ответил ему, как человек разумный.

— Его придется на куски разбирать, сёрр, а после обратно собирать, на земле.

— Как вы думаете, сколько времени это займет?

— За пару недель управимся. Болты-то, небось, ржавые.

— Придется еще щели конопатить…

Впрочем, мистер Уайт тут же поправился:

— Вам, наверное, трудно будет придумать, как сделать, чтобы между листами не просачивалась вода?

— Че это трудно-то? Забью это дело уплотнителем, вот увидите, будет ваш Ковчег нырять, что твоя утица.

— А каким уплотнителем?

Однако задавать такой вопрос человеку, который только еще начал обдумывать эту проблему, было рановато. Мистер Уайт и сам провел не один час ночи, оценивая достоинства замазки — пожалуй, жестковатой, да и к металлу она не пристанет, — мха, — однако во мхах он разбирался плохо, — и ветоши, плотно забитой в щели и, если потребуется, просмоленной.

— Наверное, от ветоши и смолы, — искусно слукавил мистер Уайт, — большого толка не будет.

— Да че ж не будет, сёрр, с вашего позволения? Я вам об них и собирался сей минут сказать, да уж больно вы быстро перескакиваете с одного на другое.

— Для таких стыков, — высокомерно продолжал Герати, — одна только ветошь и годится. Без нее у вас никакой Ковчег нипочем не поплывет. Вы, сёрр, в этих делах, прошу прощения, не разбираетесь, вы же джинтельмен, так уж оставьте это мне, я вам все в лучшем виде устрою.

— Понимаю. Да. Стало быть, вы предлагаете использовать просмоленную ветошь. А знаете ли вы кого-нибудь, кто может снабдить нас длинной лестницей? Хотя, наверное, лестница нам не понадобится?

— Куда ж мы без лестницы денемся? Наверх-то как забираться будем?

— А, да, конечно. Ну что же. Но ведь лестницу вам никто на подержание не даст, верно?

— Лестницу я враз добуду.

— Не сомневаюсь. Хм! Да. Так вот, эта лестница, о которой вы говорите…

— Наша-то коротковата будет.