Сломленные
Шрифт:
— Живее! — Горло жгло от холодного воздуха. — Мы почти настигли ее!
Елена как стрела устремилась вперед. Песок летит в лицо, попадает в глаза. Ничего не видно, рот полон мелкими камушками.
«Твою!…».
Конь спотыкается. Мир кружится, цвета смешиваются как в палитре художника. Болезненное падение и тихий стон.
— О-о-ох…
По спине будто огрели дубиной; в глазах троица. Теперь в небе мириады звезд. Вдалеке слышен громкий женский смех. В Хоэнтвиле такой смех вызвал бы негодование или
Как же приятно лежать на песке. Без доспехов, без оружия.
«Что ж, гонка проиграна».
В памяти всплываю давние уроки истории. Каким же он был глупцом и плохо слушал учителей. Так бы вспомнил, что лучших всадников, чем ликейцы не сыщешь на всем континенте.
Гонки — неотъемлемая часть культуры Ликеи. Каждые пять лет в Коринфусе проводятся состязания лучших всадников страны. Дюжина мужчин и женщин бьются за право быть первым. Не только ликейцы, но и грекалийцы, и илларийцы, и асторийцы принимают участие в турнире. Награда велика, однако и смерть поджидает на каждом повороте. Это не просто гонка — это борьба за выживание. Убийство не редкость на турнире.
«Точно, примерно так сказал Мердок. Эх, хороший был учитель, хоть и гном».
Морда боевого коня неожиданно загораживает небосвод. Конь нагибается и шершавым языком проходится по лицу.
— Фу, Пери! — Попытка оттолкнуть мордаху не увенчалась успехом. — Елена!
— Ах-ха-ха! — Царица уже тут как тут кружит вокруг и смеется раскатистым смехом. — Какая прелесть. Похоже, Пери к тебе не равнодушен.
— Тьфу! Отстань!
Пери наконец сдается.
Елена спрыгивает с лошади и садится рядом.
«Царица и распластавшиеся ферксиец, измазанный слюнями. Превосходно!».
— Я слышал о гонках в Ликее. Уверен — ты бы победила.
Елена опирается руками о песок, мечтательно смотрит на небо.
— Я побеждала.
— О-о-о…
— Три последних раза.
«Она ненормальная».
— Скверный из тебя всадник, — спокойно произносит она. — Но через пару лет под моим присмотром будешь равен Поллуксу или Кастору.
— Ты меня еще в бою не видела!
— Страшно представить. — Она смеется. — Ах-ха-ха, Конрад Покоритель соломенных чучел!
И правда. Пятнадцать лет обучения, а все на что он способен — вытащить меч из ножен. Да и то без пореза не всегда обходится. К чему такой бесполезный мужчина ликейской царице?
— Знаешь, а зачем я тебе? В империи достойных мужчин куда больше, чем ты думаешь.
— Дурак ты, Конрад. — Елена хмурится. — Из всех мужчин ты один не пытаешься впечатлить меня горой трупов. Твоя сила, — она мягко прикасается ко лбу, — тут. Если мужчина полагается лишь на оружие, то он слаб. Кстати. — Она ложится на бок, придерживая голову ладонью. — Вы помирились?
Неприятное жжение в горле. Обида и разочарование. Что еще можно испытывать к человеку,
— Он думает людей нельзя сплотить. И якобы нужен «пастух». Чушь!
Кулак сжимает горсть песка. Он просачивается сквозь пальцы, исчезает, словно надежда на будущее.
— Не злись. Его можно понять, ведь Оттон вдохнул жизнь в Ферксию, объединил ее, пускай и жестко. Люди верят в него, хотя я считаю императора убийцей…
Елена замирает, затем медленно оборачивается.
— Беги!
Стрела вгрызается в песок, где секундой раньше сидела царица. Из темноты летит еще больше стрел. В голове хаос, ноги сами несут к Пери. Елена уже в седле; она кричит. Кричит скакать к городу.
Северный ветер бьет в лицо. Царица прикрывает отход. Она, не он. Во мраке видны силуэты; до ушей доносятся приказы. На ферксийском.
«Подонки! Ублюдки! Только троньте ее!».
— Давай!
— Залп по готовности!
Свирепые возгласы пугают. Противник действует слишком слаженно, гонит вперед, как собака овец.
«Стражи Креста!».
Сердце замирает от понимания. Весь этот прием в городе, все это напускное радушие — обман. Наглый, жестокий, вероломный обман! Вот почему его просили быстрее уехать.
«Предатель!».
С громким ржанием лошадь Елены падает. Ферксийские болты с разрывающими плоть наконечниками за несколько ударов сердца превращают гордое животное в истерзанный кусок плоти.
— Елена!
Пери слышит отчаянный выкрик. Он чувствует боль всадника и резко останавливается, дает возможность спасти возлюбленную. Ни оружия, ни доспехов. Одна решимость. Непоколебимая, свирепая, неукротимая.
Несколько Стражей бросаются добивать Елену. Она придавлена лошадью, но даже так не готова сдаться. Один из убийц приветливо поднимают руку. Его последняя ошибка в жизни.
Кулак врезается в скулу. Разведчик падает, роняя арбалет. Внутри все полыхает от гнева. Руки поднимают смертоносное оружие. Выстрел — первый враг падает с пробитым черепом. Выстрел — второй с воплем рухнул на землю. Бедро пробито.
— А-а-а!…
Третий болт заставляет его замолкнуть. Теперь нет ничего, кроме жажды пролить кровь собратьев. Нет, уже не собратьев. Кучка убийц.
Новый снаряд появляется в ложе. Превосходная работа друга. Бывшего друга.
— Сдохни! — Вырывается из груди вместе со слюной.
Стражи не успели опомниться. Они не ждали удара в спину. Арбалет собирает богатую жатву. Рот скривился в оскале.
Тупая боль на затылке. Все меркнет.
— Конрад! Конрад! — Елена кричит, ногтями царапая землю. Она плачет. — Я всех вас уничтожу! Всех! Слышите меня, мрази предательские? Не я, так мой брат!
«Не плач. Прошу, не плач…»
…Веки такие тяжелые. Что происходит?