Сломленные
Шрифт:
Арип не успел закончить заклинание и рухнул как подкошенный. Вэл тотчас понял, где скрывается еще один враг — тонкая нить магии вела на восток. Он подбежал к Арипу, когда Конрад с солдатами скрылись за поворотом.
— Арип! — Вэл упал на колено перед магом. — Что случилось? Куда увели Неаса?
— Останови… — слабым голосом произнес Арип. — Кто-то еще знает о ключе…
Вэл понял, о чем сказал друг, и что есть мочи погнался за таинственным чародеем.
Следопыт вдыхал едва уловимый запах противника. Чарующая смесь гвоздики и…сандала? «Что здесь делает захариский аромат?», — удивился Вэл, мельком увидев быструю тень.
Долгая погоня привела Вэла на рыночную площадь, где за кучей людей запросто мог спрятаться кто угодно. Он внимательно вглядывался в лица прохожих, смешавшись с толпой. Чародей, по всей видимости, поступил так же. Преследование превратилось в игру, где один неверный шаг приведет к проигрышу.
Вэл кружил среди жителей, пока его кто-то сильно не толкнул в спину. Толчок оказался чересчур сильным для худосочного мага. Следопыт полетел в лавку с фруктами, но успел оторвать кусок ткани от плаща незнакомца в попытке схватить его. Вэл врезался в торговца и снес собой все, что тот с таким усердием расставлял. Он распластался на земли среди обломков и раздавленных фруктов.
«Проклятье!», — выругался Вэл, смахивая со лба сладкую жижу. Он еще раз вдохнул запах и убедился: чародей — женщина.
****
Прогулка до имперских казематов выдалась не из простых. Дождь лил, как из ведра, гвардейцы так и норовили лишний раз пнуть или задеть Неаса. Теперь он понимал бедняг в кандалах.
Неас плелся за ферксийцем, не замечая луж и грязевого месива под ногами. Да и кто бы разрешил ему обойти слякоть. Солдаты улыбались от того, как пленник спотыкается, как подошвы мнут слякоть и ледяная вода просачивается в ботинки. Неас продрог до костей.
Конрад выглядел так, словно вернулся с охоты, а мальчишка — ценный трофей, намек, что от чудовищного правосудия империи не защитит ни возраст, ни положение. Люди, в чьих глазах читалось сочувствие и тревога, выглядывали из окон, чтобы пожелать Неасу удачи. Жители украдкой молились богам, прижимая к груди деревянное око Фервуса. Таков обычай.
Доковыляв до площади, взору Неаса открылось два здания: дом совета, где засели ферксийцы и «Мучильня» — тюрьма для смертников. Из нее редко выпускали, а еще реже оставляли в живых после пыток и допросов.
Неас впервые проходил сквозь ворота имперской тюрьмы: массивные чугунные створки украшал символ империи — когти хищной птицы с зажатым сердцем. Высокие стены из черного как агат камня не давали ни малейшей возможности сбежать: толщина — не меньше дворцовых укреплений, на верхушке ряд острых стальных игл. Сам внутренний двор казался огромной казармой с сотней воинов, готовых подавить любой мятеж. Конрада и его охрану встречали вооруженные до зубов охранники.
— Скоро увидимся, Неас, — промурлыкал офицер.
По приказу капитана, стражники сопроводили пленника до самой камеры и бесцеремонно втолкнули внутрь, где
— В-ветер т-твой друг, з-земля т-воя подруга, небо т-твои глаза…
Неас сражался с холодом много часов, пока громкий голос не произнес: «Встать!». Скорее всего, утро уже успело наступить, а он этого и не заметил из-за постоянно мрака в ферксийских казематах. Толстый надзиратель открыл ржавую дверцу камеры и жестом приказал выметаться. Парочка знакомых стражников прижали Неаса к стенке и крепко связали запястья. От солдат разило потом. Щетина и прыщи покрывали красные озлобленные лица.
— А теперь двигай, — сказал стражник. — И без шуток.
Неас зашаркал по мрачным коридорам тюрьмы, которая для многих жителей стала вторым домом или могилой. Тусклый свет факелов едва-едва освещал широкие проходы каменного лабиринта.
— Стойте! Нет-нет-нет! Не надо! А-а-а-а! — услышал Неас из-за закрытой двери. Хоть и замерз, но слышать вопли умирающих людей — хуже любой пытки.
— Я все скажу! Хватит… — рыдал мужчина справа.
— Ненавижу! Ненавижу вас, ублюдки! Горите в преисподней! — раздались приглушенные крики слева.
— Это все она, проклятая стерва! — рычал старик.
— Не убивайте, умоляю, — стонала женщина.
Люди вопили со всех сторон как в пристанище для умалишенных.
«Остановитесь, хватит! Хватит!». Неас успел позабыть о жутком холоде, проходя мимо камер с пленниками. В голове звучал хор из криков и воплей, зубы мальчика выбивали дробь от страха. Его затрясло от ужаса, когда на стенах замелькали алые разводы. «О, Создатель*, меня не должно здесь быть!». По неосторожности Неас наступил в темно-красную лужу и обомлел. Ему показалось, что он постарел на добрый десяток лет за одну ночь в ледяной камере.
— Пошевеливайся. — Наконечник копья прыщавого стражника уколол мальчика в спину. — У нас обед скоро, — добавил второй. — И постарайся не откинуться. Не хочу возиться с трупами.
Вскоре стражники довели Неаса до длинной лестницы. Мальчик глядел в темноту. Вдруг на самом верху понемногу начали отворяться стальные двери. Яркий дневной свет ударил ему в глаза. На секунду Неас зажмурился.
— Двигай наверх, — рыкнул ферксиец.
Мальчик поднялся по мерзлым ступеням и оторопел. Перед ним открылся вид на широкую арену. Стражники сняли с него путы и вытолкнули с прохода. Двери за Неасом со скрежетом закрылись. Глаза тотчас лихорадочно забегали по зрителям и ферксийским офицерам. Те удобно расселись в роскошной ложе. В ложе Неас заметил Конрада с гроздью винограда. Остальных он не знал, однако все находились в приподнятом настроении: что-то обсуждали, смеялись, пили.
Посреди арены возвышались два столба, около них стоял амбал в черном колпаке. Палач поманил Неаса к себе. Под свист ветра мальчик нерешительно подошел ближе, ему было страшно: сердце выпрыгивало из груди, синие губы пересохли от волнения, колени едва не подогнулись от одной мысли, что его сейчас привяжут к высоким столбам.
Неас послушно встал между ними и поднял руки; палач закрепил цепи на запястьях. «Ветер твой друг, земля твоя подруга, небо твои глаза», — из раза в раз повторял он мантру.