Слёзы Солнца
Шрифт:
“Эх, Сёмка, Сёмка, лучше бы на чай позвал, чем с сотрясением везти”.
В ногах лежали четыре грязные спортивные сумки. Пацаны подтащили, когда грузили блондина в автомобиль. Одной рукой Скорпион держал голову Сёмы, другой искал в его сумке ключи и сотовый. Своим мобильником ещё не обзавёлся, не до него.
Первый звонок сенсею. Благо, что дал всем свой номер домашнего телефона.
– Токаява-сан, вы знакомы с альтернативной медициной?
– Скорпион пытался говорить прямо, ровно, но из груди то и дело вырывался
– Что-то случилось?
– Что-то вроде тренировки на выживаемость, записываете адрес.
– Никогда не жаловался на память. Не теряй времени, говори.
Скорпион продиктовал адрес и отключил вызов. Сил хватило ещё на один звонок. Вместо слова “Дмитрий”, воздуха хватило только на “пап”:
– Пап… у меня небольшие проблемы… меня пару дней не будет дома… я у друга.
В трубке немного помолчали, и Дмитрий ответил:
– Хорошо, я придумаю какую-нибудь историю для мамы. Ты только говори, когда ОМОН вызывать.
– Дмитрий хотел подбодрить.
– Отец, я тебя уважаю… - едва слышно прошептал Скорпион и отключил вызов.
Автомобиль подъехал к новостройке. Дом новой планировки представлял четырёх, пяти, шести комнатные квартиры. Родители Сёмы могли себе это позволить. Но сейчас лучше бы он жил в простом доме…
– Всё боец, дальше консьержка не пустит.
– Военный взял на руки Сёму. Сумки обещал забросить в следующий раз.
Скорпион почему-то доверился сразу, спорить не стал. Не то что сумки, но и своим-то телом управлял с трудом, шёл, придерживаясь за широкий ремень военного. Едва поднялись по ступенькам до входа в подъезд, зашелестел ключом от домофона.
Едкий и прозорливый голос старушенции остановил, как только отворили дверь. В небольшом подсобном помещении за столом гордо восседала древняя старуха со строгим лицом:
– Куда ломитесь? Милицию позвать?
Скорпион сдержал хрип в клокочущей груди, как можно ровным голосом произнёс, подталкивая военного с Сёмой на руках к лифту:
– Произошёл террористический акт, сейчас здесь будет полно журналистов, никого не пускать, кроме человека японской национальности. Это агент класса ноль.
Консьержка хмыкнула, потянулась к телефону.
– А вот этого лучше не делать, все телефоны прослушиваются, - включился в игру военный.
– Вам лучше делать вид, что ничего не произошло. Ожидайте специальных распоряжений.
Звёздочки на погонах возымели некое действо. Бабка кивнула, пропуская к лифту. Последние силы Скорпиона ушли на открытие дверных замков. Оставалось только надеяться, что сигнализация не включена. Никто, кроме Сёмы, не знал, как её отключать.
Военный аккуратно уложил Сёму на один из диванов, черканул на листке контактный телефон и тихо удалился.
До Сергея потом дошло, что не спросил даже имени военного. Впрочем, на листке под номером телефона
Глаза хотели закрыться навсегда. Скорпион держался из последних сил, чтобы не впасть в забытье. Последним то ли воспоминанием, то ли полуявью было видение, что в квартиру зашёл знакомый человек, низко наклонился над самым лицом и чётко произнёс:
– Спи!
Скорпион с чистой совестью провалился в тёмный омут. Токаява Кебоши своё врачебное дело знает. Значит, ещё проснуться.
Свежесть утра ворвалась в открытое окно. Сквозняк затрепетал занавески и прошёлся мягкой ладонью по лицу. Предлагал выйти из мира грёз и радостно распахнуть глаза. Две недели лечения пролетели как один миг. Время летело быстро и легко. Компания. Лечиться вдвоём гораздо веселее.
Сергей Корпионов привык к одиночеству, привык к обществу старших людей. Они всегда мудрей, умней, сильней, дольше пожили, много знают. Теперь настало время самому о ком-то заботиться. Приятно было помочь ровеснику. Равному. Блондина можно было многому научить и самому у него научиться. Друг. Настоящий друг.
Скорпион проснулся бодрым, потянулся как кошка, мягко расправив мышцы. Размял сухожилия. Привык за две недели просыпаться раньше, готовить завтрак, будить сонного Семёна. Блондин о лечебном распорядке дня с первого июня и до тридцать первого августа забывал как о страшном сне.
Первые три дня сенсей ночевал в квартире Сёмы. Оба бойца подвергались массированным атакам вправления костей, иглоукалывания. Все пять комнат квартиры пропахли мазями, присыпками, припарками, настоями и благовониями.
Токаява, вправляя рёбра, не забывал приговаривать о тактике правильного ведения боя, наставничества самурая, пути ниндзя и шестисот законов шиноби.
“Хороший стратег видит, когда победа невозможна”, “двое сражающихся имеют больше шансов победить легион, чем один - полк”, “если ниндзя чует опасность, он не выходит из дома”.
В среднем выходило по двести умных предложений в день.
Раненые скрипели зубами на все поучения, что вроде бы и ежу понятны, но завёрнуты в такие пышные фразы, что мозг старался переиначить.
Выли в подушку и от реабилитационного массажа сенсея. Сёма кричал, что сенсей сотрудничает с гестапо. Токаява мял сухожилия с таким азартом, что поставил на ноги безнадёжно больных за минимальный срок. Кебоши не жалел. Лечил жёстко, но быстро.
Три дня лежали пластом. Переломанные кости, порванные мышцы и сухожилия требовали обезболивающих и успокоительных. Легализованная обманка мозга могла снять боль и дать крепкий ложный сон. Но сенсей с улыбкой инквизитора вновь придумывал умные предложения.