Слёзы Солнца
Шрифт:
– Да вот за китайцев нам тоже спасибо не скажут. Их хоть и каждый пятый житель на Земле, а нас в националисты запишут, а то и вовсе в щавелисты…
– Шовинисты?
– А я как сказал?
– Насупился Сёма.
– Да ты не перебивай… гм… о чём это я? А, ну, да, а потом сразу так лампочкой в глаз ка-а-ак засветят, потом холодным дулом к виску и… - Сёма стал изображать застенки КГБ, ФБР, ЦРУ, МОССАДА.
– …лопатой по темечку. Ладно, не хочешь китайцев тогда пусть всё начнётся с…
Шар ожил. Перламутровая сфера расширилась, как мыльный пузырь.
Яркий свет - было последнее, что успели заметить.
Взрыв!
…Скорпион поймал тёплую ладошку Леры, легко прикоснулся губами. Лера отвела взгляд, румянец залил щёки. Скорпион тут же поймал себя на том, что французы обычно называют “де жа вю”. Всё это уже когда-то было! Опыт остался! В голове прокатился ворох мыслей. А на другом краю стола из дум вынырнул Сёма, поднял перст к небу, но забыл, что хотел сказать, соображая в какой период времени их забросил каменный шар.
Лера смотрела влюблёнными глазами, рукой коснулась щеки, нежно провела подушечками пальцев, отбрасывая прядь со лба. Скорпион так и не заметил, что до сих пор целует её руку, зажав меж ладоней.
– Маша! Я так тебя люблю!
– Вспомнил что хотел сказать Сёма, припоминая бледные лица. Наклонился над чернявой подружкой и крепко обнял. Нежно, как умел. Понял, что видит её живой и невредимой, такой близкой и любимой. Забыл, что для этого периода времени они никуда и не исчезали. Ещё не было ни похищения, ни Китая, ни боёв. Вот она рядом, цветущая и родная, а не та полуживая привязанная к стулу.
– Я что-то пропустила?
– Смущённо ответила Маша, но от объятий не отпрянула, хотя румянец так же неотвратимо поднимался по щёкам.
Всё-таки как-то непривычно. Вроде бы ничего необычного. Ни драк, ни боёв, даже спасенных вселенных. И такой всплеск эмоций. Руки Марии сами притянули белобрысого, который и обниматься ещё не умеет, некогда научиться. Ему бы врагов на куски, а в амурных делах по уровню ниже плинтуса. Маша взяла инициативу в свои руки, запечатлев долгий поцелуй на его губах. За всё, за прошлое, за настоящее, за будущее. Не поцеловал в путешествии, так теперь так легко не отделается.
У Сёмы покраснели даже уши, тело моментально аккумулировало мегатонные киловатт энергии, ещё секунду и взорвётся на тысячи осколков.
Скорпион в то же время потянулся к Лере, поймав в перекрёстье изумрудные глаза. губы почти воздушно коснулись губ. Запечатлел сюда всё, чем жил. Тысячи раз попросив прощения за недостаток внимания. Обоих разом ударило током и унесло волной - первый поцелуй.
Время могло растаять в пространстве, как капли растекаются по стеклу и испаряются в воздух лёгким паром, но трижды проклятая мысль - катер!
– полосонула по сознанию острой бритвой.
– Девчонки!
– Подскочили одновременно Скорпион с Сёмой.
– Нам надо. Да, очень надо… гм… отлучиться… да, там минуты две-три… мы мигом… родина зовёт!
Оба
– Ты через буфет, захвати чего-нибудь тяжёлого. Пару… А я через корму. Не помнишь, они вооружены?
– Да не важно, пинаем на поражение. Нарушители границы же.
– А мы?
– А такого не было… - невинно отозвался Сёма.
– Умнеешь! Того гляди и школу закончишь!
– Как бы она меня не закончила…
Сёма, приноравливаясь к качке, вприпрыжку бросился к буфету, хватая на себе насмешливые взгляды серой толпы пассажиров - живот прихватило у мальчика. Вот и бежит. По другим поводам люди не бегают.
Скорпион поспешил в противоположную сторону, перелетая пролёты ступенек одним прыжком. Двухмоторный катер с рулевым и двумя налётчиками быстро приближался к борту.
Каково же было удивление жилистых мужичков в масках и чёрных водолазных костюмах, когда вместо распуганного народа, у борта оказался белобрысый парнишка с ехидной усмешкой, не сулящей им ничего хорошего.
Сёма взвесил в руке двухлитровую бутылку, и едва первая рожа в маске оказалась в метре от борта, метнул, что есть мощи. Бутылка шипучки, провернувшись в воздухе на два неполных оборота, врезалась пятиконечным основанием чуть ниже лба. Налётчику размозжило нос. С воплем отступив на пару шагов, улетел за борт. Чьи-то руки под водой схватили за шею, провернули до хруста.
Сёма метнул вторую, делая вид, что целит во второго налётчика. Бутылка пронеслась над головой торжествующего - надо же, увернулся, какой молодчина!
– врезалась в плечо рулевого. Тот схватился за поверженное место, бросив руль.
Катер потерял управление, его начало разворачивать. Второй налётчик выхватил из-под полы знакомый силуэт Калашникова китайской сборки, прицелился в Сёму.
В игру вступила подводная амфибия.
Скорпион подтянулся на борт с такой скоростью, словно его в воде хорошенько пнула русалка. Перелетел борт, с прыжка схватил автоматчика за шею. Сёма отчётливо услышал хруст сквозь приглушенные рычания моторов. Тело упало за борт, оставив Калаш на борту.
Рулевой взревел, и так катался по полу с расшибленной ключицей, а когда узрел сообщников, падающих за борт один, за одним, так и вовсе поник, залепетал, причём по-русски:
– Капитана! Не надо! Моя тебе всё отдаст.
– Скорп, только не вздумай оставлять свидетелей.
– Послышалось от Сёмы.
Скорпион повертел головой, опустил автомат, обронил:
– Ты чего Сём? Мы ж не звери. Плыви, плыви спезназовец китайской сборки. Я в безоружных не стреляю.
Хитрый китайчик кивнул, порылся в неприметной сумке у руля и выхватил маску с трубкой. Перевалился за борт.
– Ну вот, отпустил спецназовца. Их и так полтора миллиарда, а ты ещё и спецназовца отпустил! Он и с перебитым плечом по дну дотащиться, ему там и премии и почёт, медальку дадут. Ещё и жалобу на наших погранцов за жестокость накатают. Потом ещё и прощения просить будем!
– Донеслось от Сёмы.