Слезы русалки
Шрифт:
Саша любил в Лидии все: ослепительную белизну кожи, чёрные волосы, которые вобрали в себя все краски ее спокойной женственности, красивую округлую грудь, длинные ноги и детское весёлое лицо, в котором так крепко сплелись невинность и порок. Она была идеалом, до которого не добралась его фантазия, и не могла добраться фантазия любого человека. Она была Божьим созданием, которую ревновал сам дьявол, терзая и мучая в своей неуемной ревности. Она была шедевром.
А Саша и Павел… Она смеялась над ними, а они дорого заплатили за попытку ее приручить. Они сгинули вместе с ней в
Отец с Вадимом отреагировали настороженно, когда рассудительный Павел привёл в дом девицу без роду без племени. Красивая девушка, спору нет, но уж больно скрытная. Лидия, опустив глаза долу, поведала сладким голосом, что она сирота, и Павел – единственный близкий человек в ее жизни. Звучало так слезливо и пафосно, что никто не воспринял Лидию всерьёз. И точно не пожелал с ней породниться. Эта женщина с самого начала не внушала доверия.
Но Павел впервые попросил у матери кольцо с изумрудом, заверив, что Лидия та самая женщина, с которой он желает провести жизнь. Марыся пожелала на неё посмотреть.
Павел вёл невесту к постели матери, его руки дрожали от невроза. Марыся поглядела на Лидию, отпрянула в испуге, затем быстрым движением сняла с пальца кольцо и протянула Лидии. Потом силы будто совсем оставили Марысю, вместе с кольцом, она потеряла сознание.
Павел был счастлив, думая, что мать благословила его на женитьбу. Но Марыся на следующий день огорошила сына заявлением, что он привёл в дом ведьму.
– Эта тварь, эта проклятая русалка, забрала у меня кольцо, – заявила Павлу Марыся.
Бесполезны были клятвы Павла, что он сам был свидетелем, как мать добровольно отдала Лидии своё кольцо. Марыся клялась, что все было совершенно не так. Принять кольцо обратно она также наотрез отказалась.
– Русалка забрала свое кольцо обратно, – качала головой Марыся, бескровные губы ходили ходуном.
Павлу оставалось только вздыхать. Мать часто упоминала некую страшную и мстительную русалку, бессменную героиню своих кошмаров. Но чего общего имеет мифологическая тварь с веселой и добродушной, а главное, состоящей из плоти и крови Лидией? Вопрос был риторическим, Павел не ждал от матери ответа.
Павел не стал говорить невесте, что мать совсем повредилась рассудком. Павлу показалось, что он беспечно улыбнулся невесте (на самом деле это был нервный тик) и сказал, что мама очень рада их предстоящей женитьбе. Лидии, впрочем, было совершенно все равно. Она смекнула, что Марыся почти не встает с кровати, и, следовательно, немногое решает в семье. Пусть Павел по-своему и привязан к матери, но ночная кукушка всегда перекукует дневную.
– Я очень боюсь моря, – сказала Вера. Оно – нечто вроде кладбища. Сколько людей тонут каждый день, а моряки и вовсе бросают своих мертвецов с корабля на дно. И так странно… Обычное кладбище вызывает трепет и смущение, а с морем как будто все, так и надо. Я, наверное, единственный человек с такими странными ассоциациями. Прости меня, иногда я сама себе кажусь ненормальной.
– Значит не пойдешь плавать? – Сам Саша уже разделся до плавок.
– Пойду,
Море вовсе не было теплым. Вступив в него, Вера тут же покрылась гусиной кожей.
– По правде сказать, я не умею плавать, – Вера медленно ступала вперед, тщетно надеясь согреться. – Мама растила меня одна, у неё не было денег возить меня на море.
– А я тебя привёз! Пошли учиться, моя русалка!
Саша схватил Веру в охапку и потащил в воду. Вера брыкалась, защищалась и умоляла отпустить, но Саша швырнул ее прямо навстречу прохладным волнам. Вера захлебнулась, наглоталась морской воды и дрожала в страшном испуге. Поглощенная своим ужасным состоянием, она не заметила презрительного взгляда Саши. С гримасой отвращения он оставил жену на растерзание солёной воде и сиганул в широкие объятья надвигающейся волны.
Саша был отличным пловцом. Он плавал брассом, на спине и нырял, упиваясь морской водой. Его губы забыли морскую соль, тело отвыкло от тяжести волн. А ведь море – это часть его жизни, самая прекрасная и самая ужасная одновременно. Вера тысячу раз права, море – самое красивое и самое страшное порождение природы. Именно это хрестоматийное сочетание пленяет человека навсегда, мало кто может противиться его зову. Оно прекрасно даже когда убивает. Уж Саша точно знал это.
– У меня есть давняя мечта, – сказал Саша, когда уже лежал на горячей гальке. – Я хочу нарисовать русалку. Я пытался в детстве и несколько лет назад, но… не получилось. Третья попытка всегда удачна, если верить тем же сказкам. Три – магическое число.
– Интересная задумка! – Вера, как всегда, живо отреагировала на Сашину идею, которая касалась живописи.
– Я хочу рисовать с натуры. Никого не вижу в роли прекрасной русалки кроме тебя. Твоя светлая кожа смотрится в море совершенно мистически. Лучше тебя натурщицу мне не найти.
На самом деле лучшей кандидаткой на эту роль была и остаётся Лидия. Но он уже рисовал ее в этом образе. Потом в другом. Кончилось плохо. И зачем он опять хочет полезть на рожон?
Саша задумался над этим, и его лицо приняло суровое выражение. Причина есть, и она ясна, глупо и трусливо ее избегать.
Ему необходимо победить роковой зов моря и Лидии, который он слышал все эти годы из самой Москвы, необходимо не поддаться ему. Не нужно думать о том, что Вера и есть та самая русалочка Андерсена. Прекрасная, самая хорошая, но не та. Лидия зовёт его и искушает, но он должен выстоять. Он напишет новый портрет и покончит с прошлым навсегда.
– Это предложение, от которого невозможно отказаться! – Вера была счастлива как ребёнок. Саше стало стыдно за то, что Вера беззаветно любит его.
Окунает с головой волна,
Ты в ней сознательно, бесповоротно тонешь.
Она тебя и утопить вольна,
Но держит на плаву, ты от экстаза стонешь.
Твой выбор не велик:
Ты либо уж борись, иль мигом уносись теченьем,
Порок так глубоко в тебя проник,
Тебя погубит это наслажденье.