Слезы императора
Шрифт:
– Я агностик, для меня существует лишь нейтральная позиция по этим вопросам, – невольно выдаю долю личной информации. – А искусство должно откликаться в сердце и разуме, иначе в нем нет смысла. Восхищаться или ненавидеть – каждый решает сам, – пожимаю плечами. – По-твоему, у Блейка живопись преобладает над литературой?
Прикусив белоснежными зубками нижнюю губу, Эльза размышляет пару секунд.
– Полагаю, что неслучайно Блейк использовал именно литературу как основу своей работы, но наивысшего пика достиг именно в изображении.
– Мистическая компонента в итоге победила?
– Победил симбиоз, – смущенно заключает девушка. – Но созданная им уникальная мифология выше всяких похвал,
– "Геката", "Танец Альбиона"? – перечисляю с умным видом нетленные произведения.
– Что на твой взгляд наиболее бессмертно?
– Борьба между светом и тьмой, как бы банально это не звучало. Вечное сражение добра и зла.
Вопросительно веду бровью, ожидая продолжения. Не сомневаюсь, что оно последует, судя по раскрасневшемуся личику и многозначительно блестящим глазам.
– "Великий Красный Дракон", венец всего цикла автора, как логический итог всего творчества…
Эльза восхищенно жестикулирует, описывая свои впечатления от рукотворных достижений великого художника, но для меня происходящее резко перестает существовать. Включается эффект "немого кино" – стихают звуки, замедляются движения, я словно нахожусь на большой глубине, покрытый непомерными слоями водной толщи.
Как же все символично, подмечаю про себя с печальной иронией. Или скорее закономерно.
Убегая от дикого страха, живущего внутри, я желал исчезнуть, испариться, навсегда избавится от его незримого влияния. Но судьба раз за разом догоняет и вгрызается острыми когтями в самую глубину…
Видимо, в этот момент на моем лице отражается вся палитра терзающих и болезненных образов, и они бьют рикошетом на стоящую напротив, ни о чем не подозревающую любительницу мистики и живописи. Что-то меняется в вишневых глазах, теряется весь одухотворенный настрой, улыбка меркнет и медленно угасает.
– В чем дело? – она испуганно выдыхает и убирает ладони с гладкой поверхности стойки, где они находились еще секунду назад. – Я сказала что-то не то?
Я игнорирую вопрос, вскидывая руку в останавливающем жесте. Эльза ошеломленно замолкает и настороженно следит за каждым моим движением. Она в шоке, и ее можно понять. Сейчас я похож на импульсивного непредсказуемого невротика со стажем, и отчасти это так и есть. Но находясь в бурлящем эпицентре внутренних личных переживаний, я абсолютно безразличен ко всему, что подумают обо мне со стороны. Достаю из кармана куртки сложенную вдвое купюру номиналом в пятьдесят долларов, швыряю на стол и резким шагом по кидаю кофейню.
Глава 3
Эльза
– Вставай, соня, уже утро! Эээээли, ну же! Вставай же!
В мой затуманенный беспокойным сном рассудок врываются оглушительные крики близнецов, раскаленной дрелью разрывающие мои перепонки. Я вздрагиваю и громко стону, набрасывая подушку на голову.
– Ну Эльзааа, ты же обещала прогулку на озеро! Давай же, хватит притворяться. Ты проснулась, я видел!
Дьюк садится на краешек моей постели и осторожно трогает кончиками пальцев за плечо, слегка подергивая и привлекая внимание. Ханна выглядывает из-за плеча брата, озорно улыбаясь и обнажая прелестные крошечные ямочки на обеих щеках. Мои обожаемые двойняшки, игривые непоседы и настоящие шкодники. Родившись на одиннадцать лет позже меня, они по-настоящему сплотили нашу семью, в какой-то момент балансирующую на критической точке невозврата. Все семейные пары проходят этапы кризиса в отношениях, и наша исключением не стала. Переезд в другой город, смена работы, а затем и увольнение, поиск новых подходящих вариантов заставили родителей серьезно пересмотреть многие вещи. Будучи несмышленым ребенком, я многого не понимала и частые ссоры отца
Я немножко завидую близнецам, поскольку всегда тайно мечтала иметь старшего брата, который поддержит и защитит, заступится и порадуется. А тут целых два неугомонных светлячка, которые озаряют своим внутренним огнем всех вокруг и им, кроме друг друга, больше никто не нужен.
Почти никто.
– Обещание это святое, – мой голос немного хриплый после сна, но я постаралась придать ему ласковые нотки. – Дайте обниму вас, мои мучители.
Зарываюсь носом в шелковые кудряшки, покрывая короткими поцелуями упругие щечки. В ответ чувствую, как тонкие детские ладошки цепляются за мою пижаму, с силой прижимаясь ко мне всем телом. Непередаваемое ощущение полного и беспрекословного доверия, абсолютной любви растекается по моим венам, окрашивая окружающий мир в радужные цвета. Люблю их безумно, каждой своей молекулой.
Мы быстро завтракаем и, захватив с собой на прогулку соседского уличного пса Роджера, отправляемся на ближайший каток. Десять минут неспешным шагом, и мы почти на месте. Губы сами расползаются в непроизвольную улыбку, когда я вижу проходящих мимо аниматоров в мохнатых костюмах сказочных животных и всесильных Санта Клаусов, повсюду звучит знакомая всем вокруг рождественская музыка. Рядом с катком расположились красочные ярмарочные ряды, вдоль которых бродят довольные детишки с красно-белыми леденцами-трубочками и целыми "деревьями" из розовой сахарной ваты. Возле ближайшего киоска выстроилась огромная очередь за горячим шоколадом и пряным глинтвейном. Жутко захотелось любимого цитрусово-розмаринового рафа, хотя и от более актуального имбирного латте я бы тоже не отказалась. Погода сегодня на редкость удивительная, на лазурном небосклоне ни облачка, и я надеюсь, что вчерашняя кошмарная метель больше не вернется.
Маршрут деловито устанавливают близнецы, при этом заливисто хохоча и бесконечно споря о количестве прыжков и вращений, которое им предстоит выполнить на ледяном озере. Ханна и Дьюк посещают кружок по фигурному катанию, и официально тренировки отложили до конца рождественских каникул, но с обязательным условием домашних упражнений. Дети осознанно выбрали себе увлечение, и вот уже почти три года показывают достойные результаты. Естественно, горькие слезы разочарования в двойном тулупе и воодушевленные возгласы после получившегося с сотого раза акселя являются неизменными атрибутами каждой тренировки, но эти мелочи только закаляют моих будущих чемпионов. Целеустремленные мечтатели, не то что их старшая сестренка…
Я отстраненно наблюдаю за бесконечными па, которые дети вырисовывают на льду, параллельно не забывая толкаться и щекотать друг дружку, за что периодически получают от меня словесные тычки и замечания. Хмурят свои забавные бровки, принимают вид послушных ангелочков, но через минуту вновь забывают об этом. Краем глаза вдруг замечаю яркую оранжевую точку на обратном берегу. Парень в толстовке морковного цвета несколько раз мелькает в радостно танцующей под Синатру толпе и исчезает за пушистыми елями. Сердце на миг пропускает удар, а потом с утроенной силой начинает свой бег, углубляя меня в непрошенные воспоминания. Парень в толстовке морковного цвета, с такими пронзительными голубыми глазами… Грудную клетку будто царапает изнутри, когда я заставляю себя снова и снова прокручивать тот разговор в кофейне, а потом внезапное, необъяснимое, нелепое его окончание.