Слезы дракона
Шрифт:
Карл расправил плечи:
— Мэрилин, ты готова?
Мэрилин извлекла цилиндрическую бутылку и рулон прозрачной клейкой ленты:
— Готова. У меня есть несколько сюрпризов для этой компании.
— Толпа линчевателей? — переспросила Бонни. — Ты думаешь, они зайдут так далеко?
— Ты же слышала ее в книжном магазине. — Билли положил на тротуар их старую одежду. — И я все размышлял об истории со спасением того дракона. — Он отвернулся от Бонни и поковырял ногой кучку песка. — Я начинаю думать… — он сглотнул, стараясь справиться со своим голосом, — что на самом деле мне суждено…
— Погибнуть?
Билли уставился на темное облако,
— Я стараюсь не думать об этом. Пусть беспокоится моя задница. Я же считаю — что бы ни случилось, я готов принять это.
Бонни старательно собрала пушинки с рукава:
— Ты боишься погибнуть?
— Я… честно говоря, не уверен. — Пока она стряхивала пушинки с рукава, он смотрел на ее пальцы, тонкие и нежные. — Ты собираешься отговаривать меня?
Бонни поймала последнюю пушинку:
— Нет, Билли. — Она села на край приподнятого тротуара и хлопнула по свободному месту рядом с собой. — Я знаю, времени остается немного, но мы должны поговорить.
Билли сел рядом. Его слегка колотило. Она поставила ноги на тротуар и подтянула колени, одернув подол платья до щиколоток. Ветерок играл ее волосами, и нежные завитки падали на лицо и изящную шею. Она облизала губы и перевела дыхание; корсаж ее платья вздымался и опадал. Белые пуговицы шли по всей длине платья. Белые браслеты окаймляли ее хрупкие, как у ребенка, запястья. У Билли сжалось сердце. От ее удивительной красоты у него перехватило горло.
— Билли, — начала Бонни, умоляюще глядя на него. — Не бойся умереть. Я лучше, чем кто-либо, знаю те ужасные места, сквозь которые тебе пришлось пройти. Трудно представить, насколько благосклонно может быть небо, но я-то видела то, что нельзя описать словами. — Она показала рукой на булыжную мостовую перед ними. — Сказать, что эти улицы вымощены золотом, — это значит оскорбить небесные дороги и слишком вознести золото. Ангел вел меня по одной из таких улиц… — У нее расширились глаза. — Какое это было прекрасное создание! Нам доводилось видеть Стражников, они умеют принимать необыкновенно красивую внешность, но когда ты увидишь подлинного ангела Господнего, ты поймешь, что демоны — гнусные, отвратительные подделки. Помнишь то гнутое дерево в первом круге, дерево познания добра и зла? Так вот, я видела дерево жизни. О, Билли! Фрукты были такими большими, что целая семья могла питаться одним из них, как индюшкой! И когда каждый съедал свой кусок, казалось, оставалось столько же, сколько было в самом начале! Я хотела попробовать кусочек, но ангел, который вел меня, велел подождать. Он сказал, что, стоит мне один раз вкусить на небе, я никогда не смогу вернуться на землю, потому что у любой земной пищи вкус будет как у пыли, и мне лучше не прикасаться к этим райским плодам. И тогда я поняла, что Бог обрек меня на возвращение в это место беды и убожества. Словно кто-то проколол мне кожу и высосал всю радость. — Она вцепилась Билли в рукав, и глаза ее расширились еще больше, словно она продолжала видеть этот мир славы и сияния. — Смотри! Даже после многих столетий Моисей с неподдельным удивлением смотрит на эти каменные скрижали. А вот и Павел с радостью встречает на небесах очередную заблудшую душу, которую привели к Спасителю его апостольские послания. — У Бонни сорвался голос. — И тогда… я увидела Его… И он увидел меня… Он взял меня… — Она сглотнула и плотно обхватила себя за плечи. — Он взял меня на руки и обнял так крепко, что я почувствовала… почувствовала… — Она опустила голову и вздохнула, а когда снова подняла ее, Билли увидел в ее глазах слезы. — И это было самое важное, Билли. Мы оба потеряли родителей, нас били и мучили, и мы вместе прошли через
У Билли увлажнились глаза. Бонни, его ангел небесный дала ему возможность увидеть небеса.
— Я не собираюсь отговаривать тебя. — Она вытерла слезы. — Я стараюсь придать тебе силы сделать все, что ты должен сделать, останешься ли ты в живых или умрешь. Если тебе суждено погибнуть… — она закусила губу и повысила голос, — мне будет очень плохо без тебя… но я никогда… никогда… не усомнюсь в Божьей воле. — Она сжала его плечи, и от нее, казалось, шел палящий жар. — Ты именно тот человек, который воплотит Его волю, Билли. Я знаю, ты способен сделать все, к чему Бог призовет тебя.
Билли почувствовал, как в его сердце вливается мощная волна силы. Он выпрямился и, сидя, наклонился вперед, словно был готов вскочить и приступить к делу. Он смотрел на Бонни, впитывая ее веру и рвение, он видел, как по ее нежным щекам текли искренние слезы. Он поймал пальцем одну из слезинок, и ее тепло наполнило его новой силой. Мозг его был полон сумятицей слов. Позаимствовать ли красноречие у Бонни? Может быть. Но в любом случае мысли его были так выразительны, что он не мог держать эти слова при себе.
— Помнишь, когда мы скрывались от убийц, ты прикрыла меня крыльями, чтобы согреть?
— Помню. Похоже, это было давным-давно.
— А ты помнишь, что я тогда сказал тебе?
Она кивнула, и голос у нее дрогнул.
— «Что бы ни было, это навсегда, Бонни. Я всегда буду твоим другом».
— Я всегда старался поддержать и подбодрить тебя. — Он разворошил стопку одежды и из заднего кармана брюк вытащил лист бумаги. — Но именно ты давала мне силу. — Он медленно развернул лист, на котором была изображена Бонни с распростертыми за спиной крыльями и Экскалибуром в руках, — миниатюрная копия того портрета, который он сделал несколько месяцев назад. — Куда бы я ни направлялся, всегда беру с собой напоминание о том, как ты вручила мне меч, — я хочу сказать, подлинный меч. Истину.
Бонни поднесла руку ко рту, и по щекам у нее снова потекли слезы.
Билли сложил лист и вернул его в карман.
— И теперь ты снова прикрываешь меня, но не крыльями, а словами, идущими из сердца. И я чувствую себя таким же защищенным, как если бы на мне были доспехи.
Бонни погладила Билли по щеке. Когда она отвела руку, Билли продолжил:
— Без тебя я пропал бы навечно. Отец никогда не учил меня вере. Не мог ее дать мне и профессор. Но ты открыла ее для меня. Ты живешь в ней. — Он прижал руку к груди. — И твоя дружба сделала оруженосца рыцарем.
У Бонни заискрились глаза.
— Рыцарь в сияющих доспехах. — Она нежно обняла его и тут же отстранилась.
— Говоря о доспехах… — Билли взял стопку одежды и поднялся на ноги. — Я буду чувствовать себя куда лучше в своей прежней одежде. — Он протянул ей руку. — А ты?
Ухватившись за его руку, Бонни тоже встала:
— Это уж точно.
Они забежали в магазин Доркас, переоделись и заторопились к центру города.
— Первая остановка, — ткнула пальцем Бонни. — Книжная лавка.
— Верно, — протянул ей кольцо Билли. — Будем надеяться, что Жасмин там нет.
Высокая статуя капитана Аутаркейа была для них ориентиром, когда они пробирались сквозь густеющую толпу — мужчины несли корзинки с припасами для пикников, женщины торопились найти место, где можно раскинуть плед, а уличные торговцы толкали тележки, на которых исходили паром хот-доги, промасленный попкорн, стояли темные бутылки с пенным пивом и длинные бумажные свертки с печеньем. Горожане собирались на площади, и многие уже сидели на одеялах, перекусывая и оживленно болтая.