Слезы дракона
Шрифт:
— Надеюсь, они берут современные американские деньги.
Помахав ножками, Бонни встала и потянулась.
— Думаю, мы ее найдем. — Она одернула подол рубашки и попрыгала на носках. — А куда делись мои туфли?
Билли ногой подвинул их к ней:
— Мама никогда не разрешала мне спать в обуви.
Нагнувшись, Бонни сунула ноги в туфли и туго затянула шнурки. Взяв куртку Билли, она мотнула головой в сторону улицы справа от них:
— Идем.
Они ускорили шаг, минуя вереницу утренних пешеходов.
Бонни толкнула дверь со звякнувшим колокольчиком, и Билли вошел вслед за ней. В магазине стояли яркие ряды манекенов в разноцветных одеждах — роскошные шелковые халаты, полосатые амазонки и длинные платья для гольфа.
Бонни подняла подол одного такого голубого платья и пощупала ткань.
— Ну, не прелестно ли? Просто и красиво, и цвет нравится.
Дама за стойкой с седыми волосами, собранными в пучок, посмотрела поверх пенсне, по лицу ее скользнула растерянная улыбка.
— Могу ли я… чем-то помочь вам?
Билли подошел к стойке:
— Да. Меня зовут Би… м-м-м, Уильям, а это Бонни.
Дама вышла из-за конторки и протянула руку:
— Мое имя Доркас.
Бонни прикрыла рот, оставив между пальцами узкую щелку. Билли посмотрел на нее и пожал руку дамы.
— Мы путешественники, но наш вид смешит людей, так что мы решили как-то заняться собой.
— Не могу не согласиться, — расплывшись в добродушной улыбке, сказала Доркас. — На вас довольно странная одежда. — Она смерила их взглядом с головы до ног. — Но, глядя на ваши кольца, я подумала, что вы местные.
Сжав пальцы в кулак, Билли поднял руку на уровень глаз. Камень в кольце был белым.
— Наши кольца?
— Да, конечно. — Доркас порылась в кармане халата. — Все в городе носят их. Но я вижу, что ваши отличаются.
Билли протянул руку женщине, чтобы она взглянула на кольцо.
— Потому что они белые?
— Да. У местных камни красные и моргают, как воспаленный глаз, но причины никто не знает.
Билли хотелось задать кое-какие вопросы, но он чувствовал, что надо спешить.
— Нам бы не мешало обзавестись новой одеждой, тогда мы были бы в полном порядке.
Доркас похлопала Билли по руке:
— Поверните кольцо камнем к ладони, и никто не заметит его цвет. — Она взяла с портняжного стола грифельную доску и мелок, нагнулась и пощупала джинсы Бонни. — Синий джинсовый материал с заклепками? Я читала о таком в модном журнале. — Она посмотрела на нее снизу вверх, и на лице ее появилась добрая материнская улыбка. — А почему вы носите брюки, юная леди?
Бонни закусила нижнюю губу.
— Н-ну… у нас дома так принято.
Выпрямившись, Доркас положила руку на голову Бонни, коснулась ребром ладони своей переносицы, после
— То есть там, откуда вы родом, женщины одеваются как мужчины?
Бонни прищурила глаз.
— Наверное, кое о ком можно так сказать, но они при этом остаются женщинами.
Доркас сунула грифельную доску под мышку, обхватила пальцами талию Бонни и кивнула:
— Платье, которое вам так понравилось, отлично подойдет вам. — Повернувшись к Билли, она профессиональным движением положила ему руку на плечо. — Хм… Широкоплеч и силен. Мне нравится. — Повторив метод, которым она измерила рост Бонни, она убедилась, что Билли почти с нее ростом, и черкнула еще одну заметку на доске. — Вы и Ремус одного роста. Костюм, который я делала для него, будет вам как раз впору.
Билли наклонился, пытаясь прочесть заметки на грифельной доске.
— А как же сам Ремус? Разве он не придет за своим костюмом?
— Нет. — Доркас порылась в кармане. — Пришла его жена, расплатилась и попросила меня сшить костюм, чтобы отдать его бедным. Она сказала, что с тех пор, как он стал ходить в театр, из скряги превратился в филантропа. — Доркас вытащила наперсток и надела его на палец. — Он спустил почти все, что у него было.
— В театр? — переспросил Билли. — А что там играли?
Доркас прищурилась.
— Играли?
— Н-ну… что там показывали? Какие пьесы, которые обычно показывают в театре?
— Ох, — отмахнулась Доркас, — это совсем не такой театр. Я слышала, что в свое время он был настоящим театром, но сейчас превратился в зал ожидания.
— В зал ожидания? — удивился Билли. — И чего же люди там ждали?
Доркас покраснела. Она посмотрела в окно и снова перевела взгляд на Билли.
— Однажды, — понизила она голос, — когда он был еще настоящим театром, в самом конце пьесы непонятно откуда появился пожилой джентльмен… словно призрак, выплывший из моря красного тумана. Он сообщил аудитории, что когда-нибудь в театр явится король и подарит всем хорошую жизнь. — Из ящика конторки она извлекла катушку черных ниток и отмотала пару футов, каждые несколько секунд поглядывая в окно. — Но ходить в театр могли только те люди, которые хотели изменить свою жизнь. Вот я и думаю, что они решили поверить старику и дождаться появления короля.
Билли мельком глянул в окно. Никого.
— Много ли приходит людей, и как долго они там остаются?
— Я бы сказала, что постоянно бывает человек двадцать, иногда больше. Они приходят ко времени, обозначенному на афише, и проводят там примерно три часа. — Доркас ловко продернула нитку в игольное ушко. — Ждут в темном зале. Обычно не говорят ни слова, затем уходят и пытаются компенсировать потраченное время какой-нибудь нормальной работой, хотя, выходя, чувствуют себя очень усталыми.