Слезовыжималка
Шрифт:
— Я не уверен, что эти дни…
— Издатели нервничают. А нервный издатель свои решения меняет сто раз на дню.
— Ты читал «Паблишерс уикли»?
— Я на него подписан.
Боб лениво покачал головой. Глядя на мерное бесцельное движение, я ощутил чувство, близкое к жалости. Интересно, он об этом догадывался? Поэтому так себя и вел?
— А если я тебе все расскажу? Буду говорить часов шестнадцать и расскажу все, что знаю про издательское дело, — предложил Боб. — Про старые добрые времена расскажу: про владычество «Кнопфа» [6] и про царствование Беннета Серфа [7] . Расскажу про «Бертельсман» [8]
6
«Кнопф» — одна из крупнейших издательских групп в Нью-Йорке с 1915 г., часть издательства «Рэндом хаус». Название получила в честь основателя — Альфреда Кнопфа.
7
Беннет Серф — известный издатель, занимавший руководящие позиции в издательстве «Рэндом хаус».
8
«Бертельсман» — крупная транснациональная медиа-корпорация.
— Я не это имел в виду, — оборвал я его, нахмурившись.
Я откашлялся и прислушался к своему внутреннему голосу. Явственно различался шепот, рвущийся из глубины деревянного сундука, запертого на прочный замок. Мой внутренний голос — что это? Голос правды в ушах глухого. Именно от этого голоса я стремился избавиться всеми правдами и неправдами. Не хотелось, чтобы что-либо мешало мне совершать неблаговидные поступки.
В первый месяц, проведенный в Сэндхерсте, я зашел в подвал ровно один раз: сложил там лыжи, велосипед и коробки с памятными безделушками. Прошлые владельцы, похоже, использовали это помещение в качестве игорной комнаты. На вытертом ковре можно было различить следы от ножек бильярдного стола, а на одной из стен все еще висела выщербленная мишень для дартса, вся покрытая паутиной.
Перво-наперво я сменил проводку, которая самым причудливым образом переплеталась на потолке. Установил два звукоизолирующих слоя: закрыл потолок толстыми плитами специального материала шоколадного цвета, а потом то же самое проделал со стенами. Старый ковер от пола отодрал. Проблему с сантехникой я решил по-своему: провел воду от раковины с первого этажа прямо к биотуалету, который купил за наличные. К старой раковине приделал кран. Затем купил несколько рулонов тяжелой металлической сетки и испытал блоки из бетона и шлака, предназначенные для того, чтобы прикрепить сетку к полу и не дать пленнику сделать подкоп. Полтора дня ушло на то, чтобы соорудить прямоугольную прорезь для передачи еды — прямо под замком. Через какое-то время меня осенило, и я приобрел книгу под названием «Ремонт подвалов и чердаков: расширение жизненного пространства». Я размешивал цемент, и это походило на то, как мешают овсянку: стоило отвлечься, как смесь застывала. Тонкости процесса пришлось выяснять методом проб и ошибок — не мог же я обратиться в местный строительный магазин с вопросом, как из подвала сделать крепость.
Я прекрасно понимал, почему ведущие по телевизору говорили об «отслеживании улик»: зазнавшиеся неудачники скачивали из интернета руководства по изготовлению бомб или даже брали их в библиотеке. Мафиози и террористы могли посоветоваться с родственниками. А нам, одиноким психам, приходилось действовать наобум.
Но одно я знал наверняка. Мое предприятие требовало четкого логического мышления. «Следи за мячом», — сказал бы мой отец. Главное, следовало исключить какие бы то ни было финансовые интересы. Ожидать выкупа — удел снобов. Жизнь похитителя в чем-то похожа на жизнь начинающего писателя.
— Номер отследят, — сказал я.
—
— Я мог бы поехать в Нью-Йорк и отправить оттуда.
— Точно. Жена, ее Клаудиа зовут, получит письмо и будет знать, что я цел и невредим.
— Что именно ты собираешься написать?
— У меня все в порядке, я жив и здоров.
— А дальше? Целую, скучаю?
Боб прикрыл глаза, снова открыл их и окинул меня испепеляющим взглядом. Вероятно, именно этот взгляд он приберегал для ссор с женой.
— Что-то мне не нравится. — Я покачал головой. — Не выйдет так, будто ты на курорте прохлаждаешься?
— А что, вариант.
— Не вариант, Боб. Совсем не вариант — с твоей-то репутацией. Валяешься где-нибудь на пляже с девочками? Недостоверно как-то.
— Можно упомянуть…
— Похищение? Не стоит. Кстати, Боб, не забудь выкинуть грязное белье наружу. Завтра среда, стирка, я вроде говорил.
— Эван, ты когда-нибудь был женат?
— Нет.
Я ответил правду, и это что-нибудь да значило, если не для Промис, то для меня. К тому же мне хотелось ответить отрицательно. Иногда отрицание означает отсутствие жизненного груза. Только я и мой терновый венец. Это, конечно, не совсем так, все намного сложнее, однако именно такое впечатление производит подобный ответ — если не вдаваться в детали. Так или иначе, я всегда по меньшей мере был вежлив, особенно в присутствии женщин.
Моя мать, от которой я и унаследовал это качество, на вопросы любопытствующих родственников и друзей неизменно отвечала, что я просто еще не нашел подходящую девушку. Она всегда повторяла это свое «пока еще», полагаясь, как я теперь понимаю, на хрупкость надежд и обязательств.
Мы сидели в «Полднике», и Промис как раз начала рассказывать про свадьбу, на которой недавно побывала, когда объявилась официантка, и перед нами возникли огромные белые тарелки с невероятного размера пикулями. Они сами по себе вполне сошли бы за обед. Я подцепил огурчик и представил себе, как бы все переменилось, если бы я смог опубликовать пару книг. Я бы милостиво уделял внимание начинающей писательнице, а она расточала бы комплименты моему образованию, положению и мудрости. И уж конечно, она бы представляла, как мои руки мягко сжимают ее ягодицы и помогают ей достичь верха наслаждения — куда уж без этого.
— О чем ты думаешь? — Промис приподняла брови, на ее лице играла вопросительная улыбка.
— Шесть дней? Что, серьезно?
— По телевизору сказали «пять», — продолжал Боб, — а на самом деле шесть.
— Может, они день похищения не считают, — предположил я.
Я откинулся на стуле, мои ноги стояли вплотную к ограде. Я вытянул руки и сплел пальцы, какое-то время смотрел на них, потом перевел взгляд на экран телевизора. Звук был выключен, поэтому Питер Дженнингс [9] беззвучно открывал и закрывал рот, поминутно качая головой. Без гула восторженных голосов он походил на слабоумного.
9
Питер Дженнингс — бессменный ведущий вечернего выпуска новостей на канале Эй-би-си с 1983-го по 2005 год, один из самых известных журналистов Америки.
— Жалко, — протянул я. — Жалко — во всех смыслах этого слова.
— В каких таких смыслах?
— Жалко, что я душ не оборудовал. — Я вспомнил, как днем раньше мы обсуждали, что Бобу не нравится обтираться. (Мой пленник оказался чрезвычайно разборчивым: он смачивал губку в мыльной воде и кое-как мылся, затем давал коже обсохнуть, однако особого удовольствия не получал.) — Впрочем, я ни о чем не жалею. Я принял решение — и что же? Вуаля! Вот он ты, здесь. Я справился. Мне пришлось нелегко. Это может показаться не слишком сложным…