Слеза чемпионки

Роднина Ирина Константиновна

И все же ни одной целой пары найти не могли, пока я не договорилась с Днепропетровском. Работая в ЦК комсомола, я несколько раз приезжала в этот город. В нем действовала новая школа фигурного катания, и я им немножко помогала. В школе работала группа парного катания, и одна из пар, которые стали пятыми-шестыми в стране среди юниоров, перешла ко мне в группу. Это были Инна Беккер и Сергей Лиханский.

В конце концов у меня собрались четыре пары. Ко мне пришел ассистентом Сережа Шахрай, чемпион мира. Он больше не мог кататься с Мариной, хотел найти новую партнершу. Я ему сказала: «Сережа, хватит, заканчивай. Лучше помогай мне как тренер». Но ему очень хотелось еще покататься. Он попробовал себя

с одной девочкой, и поначалу очень даже неплохо. Но дальше у них не складывалось. Через год он спросил сам: «Ира, что если я буду тебе помогать?» Я ему: «Давай! Я буду только рада». Так у меня появился второй тренер. Чтобы Шахраю было не очень обидно (я же чувствовала, что он неудовлетворенный ушел из спорта), я ему сразу две пары отдала. «Сережа, ты их будешь контролировать и будешь за них отвечать».

Ко мне пришли из ЦСКА Першина и Акбаров. Сами пришли. Я никого не переманивала. Они ничего не выигрывали, но входили в сборную страны как перспективный дуэт. Наверное, им у Жука стало тесновато. У Жука катались Пестова — Леонович, подкатывались молодые Гордеева — Гриньков, и Першиной с Акбаровым в такой компании места уже не находилось. Наверное, это и заставило их перейти в мою группу. А может быть, потому что Вероника Першина не очень понимала методы работы Жука. На нее, нежную девочку, он чересчур давил.

Марат — потрясающий человек. Невероятно преданный. Работать с ними было одно удовольствие. Вероника — чудная девочка. Но для нее соревнования превращались в страшное испытание. Вскоре она и сама стала это понимать. На тренировках с ней не было никаких проблем. Старательная, исполнительная, работоспособная, терпеливая. Но как только наступал момент выходить на старт, с ней что-то происходило.

Я Марату предложила подумать о том, чтобы поменять партнершу, он отказался. Меня его отказ и порадовал, и огорчил. Я понимала, что он как спортсмен может достичь большего. Марат объяснил: «Мы с ней с детства катаемся вместе и вместе закончим». Так и произошло. Причем они не были супружеской парой. Марат женился на Марине Пестовой, его преданность Веронике — это преданность спортивному партнеру. Они стали бронзовыми призерами чемпионата Европы — это их высшее спортивное достижение. Я их очень любила, но с ними было тяжело на соревнованиях. Вот у Тарасовой в ледовом театре все сразу оказалось в порядке. Соревнований больше нет — театр. Вероничка расцвела. Она в труппе очень хорошо выглядела.

Инна Беккер и Сергей Лиханский — единственная пара, которая изначально занималась со мной. Они в первый год приезжали ко мне на две, на три недели и уезжали обратно к себе в Днепропетровск. Мальчик серьезно учился, и родители у него непростые: папа — доктор наук, мама — кандидат. Они смотрели на спорт как на дополнение к образованию, которое ребенок должен получить. Он учился в спецшколе, и когда уезжал домой, то сдавал все зачеты, экзамены, контрольные и вновь ко мне возвращался. Они были очень талантливые ребята, но их изначальный настрой, особенно у Сережи, был больше на учебу. И, конечно, сильно мешал жуткий Инкин характер. Эта стервозина так красиво каталась, и вообще, девочкой была просто потрясающей. Направить бы ее характер туда, куда нужно!

Беккер и Лиханский — это те мои ученики, с которыми я приехала как тренер на свои самые первые соревнования. Это был детский международный турнир в чехословацком городе Баньска-Быстрица.

С этого турнира я уехала с опоясывающим лишаем, настолько нанервничалась. Когда я пришла к врачу, он мне сказал: последний раз я видел такое во время войны. Болезнь еще называлась — окопная лихорадка.

Через несколько месяцев мои ученики отобрались на чемпионат мира среди юниоров. Боже, что Инна там творила! С ней я написала свои первые тренерские

опусы. Благодаря ей я стала понимать состояние и чувства тренеров. Однажды Жук мне сказал — а у нас как раз закончилась очень тяжелая тренировка, проходящая в дни соревнований, — как я устал! Я подумала: он-то что устал, это я тут прыгаю, скачу, мотаюсь. А он сидит и командует: делай это, делай то.

Инночка мне обеспечивала незабываемые впечатления. На одной из тренировок перед короткой программой она выкинула следующий номер. То ли она была не в духе, то ли недостаточно размялась, то ли была очень напугана — все же чемпионат мира, — короче говоря, Инна упала с прыжка, который никогда не срывала. Никакими силами я ее не могла к себе подозвать, она на него заходила вновь и вновь и так же регулярно падала. Заходила и падала. Упав в пятый раз, она встала в углу катка и принялась плакать. Плакала минут тридцать. Я безуспешно пыталась подозвать ее, потом ее пытался подвести ко мне Сережа — все бестолку. Мне пришлось сидеть на другом конце катка и делать вид, что так и надо. Мол, у нее такая подготовка, ей надо выплакаться. Я с одним Сережей отработала все, что можно было отработать с парником без партнерши перед короткой программой. Вечером она каталась как ангел. Чистый ангел.

Другой случай. Шли комитетские прокаты, и в Новогорск приехал Писеев со всем руководством отдела. А у Инны опять что-то не получалось. Она с первого же выброса приземляется, как в грузинском танце, на колени. Можно себе представить, что происходит в голове всех этих специалистов. Инна встает, повторяет выброс и во второй раз делает то же самое. Я сидела с лицом «ничего особенного, так задумано». Еще с первого ее «замыкания» я поняла, что, став тренером, я резко прибавила в актерской подготовке, чего мне прежде, как говорили, не хватало.

Чемпионат Советского Союза. Они откатывают три самых сложных элемента, и вдруг у Сергея развязывается шнурок. Такое бывает, но очень редко, когда отваливается крючок, рвется шнуровка или когда шнурки с нейлоном не сильно затянуты. Они, естественно, остановились. У него было две минуты, чтобы перешнуроваться. А так как всего только три элемента они успели продемонстрировать, то имеют право прокатать программу сначала. И вот он через две минуты, перешнуровавшись, встает и начинает снова кататься. И всё они делают абсолютно чисто. Она была совершенно уникальная девочка. Потрясающе гибкая, с красивым прыжком, красивая, эмоциональная. Беккер и Лиханский трижды становились серебряными призерами чемпионатов мира среди юниоров.

Судьба этих ребят сложилась следующим образом. Сережа Лиханский уехал, живет и работает в Америке. Сначала работал как тренер, а теперь у него бизнес, по-моему, связанный с компьютерами. А Инна вышла замуж и живет с мужем в Белоруссии. У нее бабушка с дедушкой — немцы, были высланы в войну в Красноярский край. Она там и родилась, в Красноярском крае, потом родители переехали в Караганду. На Спартакиаде народов СССР в 1982 году за парой Беккер — Лиханский числились Днепропетровск — «Метеор», Москва — «Динамо» и еще Караганда. Мне говорили: смотри, какая маленькая девочка, и стольким обществам зачетные очки дает. Злополучный параллельный зачет.

Следующая моя пара Коблова — Калитин. Это, пожалуй, самая красивая пара в фигурном катании того времени.

Андрюша Калитин — чудный мальчик из Воронежа. Для него мир большого спорта казался сказкой. Ни физически, ни психологически он не был готов к спорту на уровне чемпионов. Но юноша был очень старательный. Он единственный, кто в моей группе серьезно работал с психологом. Изменение жизненного статуса ему далось нелегко. Он много читал — сплошной винегрет. У него на полках и китайские философы стояли, и физиология, и еще что-то очень заумное.