Слепые жернова
Шрифт:
— Я хотела сказать «брат мужа», но она… — Сара показала в сторону удаляющейся женщины. — Меня перебила.
— Понимаю. — Кивок головы. — Как поживает миссис Хетерингтон?
— Хорошо.
— Передайте ей привет от Ханны.
— Обязательно. Всего хорошего.
— До свидания.
Сара знала, что за вопрос вертелся у Ханны на языке: «Где, в таком случае, его жена? Почему не пришла его проводить?»
Она решила не ехать на автобусе, а пройтись пешком, словно так проще было заглушить голос, звучавший
«Именно это ты и доказала, поцеловав Джона у всех на глазах».
«Какое это имеет значение? Ровно никакого! Он выглядел таким одиноким. Он совсем один, у него нет ни одной близкой души».
«Та женщина считает иначе. Она знает, что у него есть жена. И мать. Так что ты совершенно спятила. Теперь тебя будет преследовать не только папаша, но и сплетни. Достаточно было на нее посмотреть, чтобы понять, что это прожженная кумушка».
Сара остановилась перед мостом, глядя на скользкие берега речушки, бегущей в сторону Тайна. Она чувствовала себя бесконечно уставшей, так что ее рассудок был не в состоянии создать какое-либо прикрытие, отвести беду от Джона и от нее. Джон казался ей магнитом, к которому тянулось все дурное, что таилось в темных глубинах ее естества.
Отец Бейли учил ее заботиться о чистой совести. Отец Бейли добр. С другой стороны, отец О'Малли говорил, что из смешанного брака никогда не выйдет ничего хорошего. Отец О'Малли умен. А что скажет она сама? В мучительный знак вопроса скручивалась черная грязь по берегу реки, такая знакомая Саре по ночным кошмарам, когда она упорно засасывала ее в самую топь. Сейчас, при свете дня, она могла сопротивляться. Однако голос, ответивший на вопрос, прозвучал неуверенно:
«Я никогда не причиню зла Дэвиду. Никогда!»
Она уверенно зашагала домой. Дороге, казалось, не будет конца, как простершимся впереди годам.
Часть четвертая
1
Здесь тебе самое место. — Дэвид провел рукой по Сариным волосам, наклонившись к кровати. — Если кто-нибудь постучит — пускай стучатся. Я сказал Дэну, что ты будешь наверху, а он скажет Джону, — кивком головы Дэвид указал на дом напротив, — что ты заперлась на ночь. Ключ у меня есть, так что лежи спокойно, слышишь?
Она кивнула и подставила ему губы для поцелуя. Оторвавшись от ее рта, он не сразу выпрямился.
— Но в случае воздушной тревоги ступай в убежище. Тут уж ничего не поделаешь.
— Да, если будет тревога, я уйду. — Она схватила его за руку. — Будь осторожнее!
— Буду! — Он улыбнулся. — Только в мое дежурство никогда не бывает налетов. Я уже два года торчу на крыше и ни разу не потушил даже свечки,
Он выпрямился, но не торопился отходить от кровати. Вместо этого он присел на край, взял обеими руками ее руку и долго глядел на нее, прежде чем сказать:
— Хотелось бы мне знать, что тебя тревожит! — Было ясно, что он в последнюю секунду отказался от слова «пугает».
Она вытянула ноги, отвернулась и ответила:
— Все просто. Разве эта бесконечная война не выведет кого угодно из равновесия?
— Наверное, если бы меня призвали в армию, ты бы так не беспокоилась.
— Еще как беспокоилась бы! — Теперь она смотрела на него во все глаза. — Без тебя я бы совсем сошла с ума.
— Знаешь, Сара… — Он похлопал ее по руке. — Я давно хотел спросить у тебя об одной вещи, только мне не хочется, чтобы ты всполошилась. Эта мысль появилась у меня не сегодня и не вчера, а давным-давно. Почему-то мне кажется, что я не ошибаюсь, потому что, стоит Джону приехать в увольнительную, ты становишься колючей, как крапива…
Она задержала дыхание и вытаращила глаза.
— Скажи, Сара, он никогда ничего такого тебе не говорил, никогда ничего не предпринимал?
— Нет, нет! — Она отчаянно замотала головой.
— Да ты не волнуйся! Это так, догадка. Просто с Джоном ты всегда какая-то неласковая. А ведь по натуре ты женщина мягкая. — Он погладил ее по щеке. — А на него все время рычишь, я заметил. В последний раз, приехав в увольнение, он ни разу не вышел из дому, а только пил. Вот я и подумал: вдруг он?…
— Нет, Дэвид, ничего похожего.
— Ну и ладно. Ты пойми, я очень люблю Джона, но, если бы он когда-либо сказал тебе что-то не то, я бы на него набросился, невзирая на то, что он такой верзила, и между нами бы все кончилось. Как братья мы всегда были очень близки, но есть вещи, которые я не намерен терпеть ни от него, ни от кого-то еще. Вчера вечером он чуть не вывел меня из терпения, когда валял дурака и не давал тебе проходу…
— Не ссорься с ним, Дэвид, прошу тебя! Просто во время увольнения он начинает беситься. Его можно понять: человек месяцами томится там, в Шотландии, и потихоньку сходит с ума. Он страдает от одиночества и там, и здесь, потому что Мэй…
— Вот-вот! По-моему, Мэй — причина всех бед. У нее одно на уме — сын. Это кончится неприятностями, потому что, как Пол ни смирен, у него есть сила воли. Если она его слишком прижмет… Но и Пол хорош — слишком привязан к тебе. Мэй не может этого снести, это бросается в глаза. — Он умолк и, склонив голову набок, ласково посмотрел на нее. Прозвучавшего затем вопроса она не ожидала: — Ты ведь всегда недолюбливала Джона, Сара?
Ее ресницы чуть вздрогнули; в следующее мгновение она кивнула, утопив подбородок в белизне шеи.