Слэпшот

Хоуп Ава

Закрываю глаза, пытаясь нормализовать дыхание.

Чувствую прикосновение губ Лиззи к своей щеке и распахиваю веки. Взгляд непроизвольно опускается на ее пышную грудь, по которой стекает моя сперма, и от этого вида в моих глазах снова темнеет.

– Если ты хочешь, чтобы я тебя отшлепал, тебе придется меня развязать, – хриплю я, играя в ее же игру.

Лиззи послушно развязывает меня, прикусывая при этом свою губу, а затем тут же оказывается подо мной. Ее громкий визг проносится по нашей квартире, как только я накрываю ее своим телом. Подняв ее руки и обхватив запястья одной ладонью, другой я ввожу

в нее член. Лиззи вскрикивает, как только я начинаю трахать ее жестко, наказывая за то, что она привязала меня к этой чертовой кровати.

– Ты обещал меня отшлепать, – стонет она, прикрывая веки от удовольствия, пока я вбиваюсь в нее со всей силы.

– Будь хорошей девочкой и кончи для меня. Тогда я подумаю, – ухмыляюсь я и прикусываю ее губу, а затем врываюсь в ее греховный рот языком.

Мы трахаемся как сумасшедшие, совершенно не контролируя свои стоны и крики. Шлепки наших потных тел эхом проносятся в тишине спальни, а кровать под нами начинает скрипеть.

– Я люблю тебя, – шепчу я между поцелуями и надавливаю пальцем на ее пульсирующее место.

Спускаюсь губами ниже и посасываю кожу на ее шее. Лиззи прогибается в спине и запрокидывает голову. Она кричит, сжимая меня своими мышцами, пока я в последний раз врываюсь в нее, а после не выдерживаю и сам.

Мы тяжело дышим, пока наши сердца бьются с бешеной скоростью. Медленно выпускаю ее запястья и глажу их большим пальцем, на случай если они затекли.

– Ты кончила, когда я был сверху, – тихо говорю, глядя Лиззи в глаза и опираясь на вытянутые руки по обе стороны от ее головы.

Она вдруг меняется в лице. Изумрудные глаза наполняются слезами.

Это первый раз, когда я придавил ее весом своего тела. До этого мы никогда не пробовали, ведь я боялся, что у нее случится триггер. Но сейчас все вышло само собой. Я даже не подумал об этом.

По ее щеке стекает слеза, и я смахиваю ее губами.

Лиззи проводит ладонями по моему лицу и широко улыбается сквозь слезы.

– Гаррет… – шепчет она.

– Да, Персик?

– Я должна кое-что тебе сказать. Я хотела сделать все… не так. Чтобы это был сюрприз. Но… но я хочу сказать прямо сейчас. Ты не расстроишься, что я сделала это не мило?

Я усмехаюсь.

– Не расстроюсь.

– Ладно… Помнишь, недавно я пила антибиотики?

– Да. – Я хмурюсь, пытаясь понять, о чем она.

– Так вот. Оказывается… – Она делает глубокий вдох. – Эффективность противозачаточных значительно снижается при антибиотиках. Я…

Она тяжело сглатывает, а затем шепчет:

– Я беременна.

Мое тело немеет, когда с ее губ срывается это признание.

– Дерьмо, – ругаюсь я себе под нос. И тут же понимаю, как это выглядело со стороны. – Я не это имел в виду.

Когда я снова смотрю на Лиззи, то вижу в ее глазах страх. Слезы струятся по ее лицу, и я даю себе мысленный подзатыльник.

– Я сейчас объясню, – быстро целую ее в губы. – Погоди секунду, Лиззи.

Резко подрываюсь на ноги и бегу в коридор. На ходу надеваю спортивные штаны, а затем достаю из сумки коробку с кольцом.

Я возвращаюсь в спальню и застаю Лиззи сидящей в постели и прикрывающей наготу.

Опустившись на одно колено перед ней, я произношу:

– Я много раз просил тебя выйти за меня, но ты всегда думала, что это лишь шутка. Но я никогда

не шутил, Лиззи. Я точно знал, что ты та самая. С того самого поцелуя, который стал у нас обоих первым, я понял, что хочу целоваться лишь с тобой до конца своих дней. И… – Я шумно выдыхаю. – Я хотел сделать тебе предложение красиво, в день нашей годовщины. Снова арендовал Рокфеллеровский каток, заказал выступление твоей любимой группы и яркий розовый салют. Но главное – месяц назад я попросил благословения у твоего отца. И первым его вопросом было «Ты обрюхатил мою дочь?», а я ответил «нет». Вот почему я сказал тебе «дерьмо». Потому что твой отец решит, что я женюсь на тебе только потому, что должен. Но это не так. Лиззи. – Я открываю коробочку с кольцом, в котором блестит большой бриллиант от «Тиффани». – Чуть больше года назад ты была для меня лишь мечтой и боялась, что никогда не сможешь создать со мной семью. А теперь… ты носишь под сердцем нашего ребенка. И для полного счастья мне не хватает лишь того, чтобы ты стала носить и мою фамилию. Лиззи…

– Да, – перебивает она и льнет к моим губам.

– Я ведь так и не спросил, – улыбаюсь.

– Спросишь на катке. Зря, что ли, ты его арендовал?! Я хочу красивое предложение! – Она ревет, вызывая у меня улыбку.

Я прижимаю ее к себе и нежно целую в губы, все еще пытаясь поверить, что все это происходит со мной. Множество эмоций накрывают меня с головой от осознания, что девушка, которая вместе с моим сердцем украла и первый поцелуй, теперь станет моей женой.

– Гаррет? – шепчет мне в губы Лиззи.

– Что, Персик?

– Я кое-что поняла!

– И что же?

– Тебе еще нет двадцати пяти, а значит, когда мы поженимся, ты успеваешь вступить в наследство.

Я усмехаюсь ей в губы, ведь сам даже не подумал об этом.

– Нужно будет купить твоему отцу еще один «Роллс-ройс». Если, конечно, он не убьет меня, когда узнает, что ты выходила замуж беременной.

Она громко смеется, и этот смех становится идеальной мелодией для моих ушей. Я смотрю в невероятные глаза своей будущей жены и понимаю, что пропадаю в них, даже не пытаясь бороться.

С того самого первого поцелуя я целиком и полностью принадлежу лишь ей. И я чертов счастливчик, что девушка, которую я любил всю жизнь, наконец-то вручила мне свое сердце.

Мы принадлежим друг другу.

Я соглашусь на любые ее авантюры, ведь Элизабет Морган – то, ради чего без раздумий стоит пойти ва-банк. Наша с Лиззи игра будет опаснее самого быстрого слэпшота, но я готов рискнуть, даже если в итоге потерплю неудачу.

Эпилог

DAMIANO DAVID – THE FIRST TIME

Гаррет. Февраль. Еще четыре месяца спустя

Из панорамного окна нашего нового дома в Пасифик Палисадес открывается роскошный вид на Тихий океан, волны которого стремительно несутся к белоснежному берегу, переливаясь в ярких лучах солнца. Веерные листья пальм, что растут прямиком возле окна, качаются на легком ветру, заполняя тишину своим шелестом. А вдали отчетливо слышны крики птиц.