Слепой жрец

Брайан Дуглас

Мы были горды тем, что нам доверено такое важное поручение. Мы поскакали в Кордаву, хвастаясь друг перед другом. Мы гадали, каким будет наше будущее после того, как наш господин станет владыкой Хайбории, и каждому из нас это будущее представлялось превосходным.

Мы отыскали подходящего человека и сделали с ним все, что нам было велено. И демон Сеййи явился. Он вселился в тело этого человека, подобно тому, как крестьянин входит в дом, который сам для себя построил. И когда Сеййи очнулся от долгой спячки, он был очень голоден. Он убил всех моих товарищей

и съел их сердца, а я видел, как это происходит. Затем Сеййи насытился и заснул. Пока он спал, я бежал…

Я хотел предупредить людей о появлении демона, по меня не слушали. Дети бросались в меня черепками битой посуды и гнилыми плодами, женщины смеялись, а мужчины пытались травить собаками, когда я стучал в ворота их домов и кричал, стоя на улице, о грядущей опасности. Они называли меня сумасшедшим! Но я был неприятный сумасшедший, мне не подавали даже милостыни, и потому, когда закончились мои деньги, я продал саблю.

– Что ж, когда ты получил назад свое оружие, – сказал Конан, – ты можешь снова чувствовать себя полноценным человеком. Поверь, я знаю, каково это – лишиться острой полоски стали, что так чудесно смотрится на поясе.

Ахемет благодарно улыбнулся своему собеседнику.

– Но ты не объяснил мне одного, – продолжал Конан, – почему Сеййи не убил тебя? Ведь ты для него опасен – ты слишком много знаешь…

Это потому, что я очень дурно пахну, – сказал Ахемет. – Нет ничего проще. Сеййи живет в мире осязания и запахов. Он слеп и передвигается, полагаясь на совершенно другие органы чувств, нежели мы, обычные люди. Для того, чтобы эти органы чувств открылись и начали служить своему повелителю, потребовалось ослепить беднягу Каваррубиа… Видишь, я даже узнал имя нашей жертвы!

– Да, на такое способен только очень совестливый убийца, – вставил Конан. И поспешно добавил: – Прости, я не хотел насмехаться. Это вырвалось само собой. Продолжай, умоляю! Мне очень важно любое твое наблюдение.

– Я узнал об этом случайно. В тот день меня облили помоями прямо из окна. Какая-то добросердечная хозяйка выплеснула ведро мне на голову, когда я стоял возле ее дома и умолял поверить в то, что я говорю правду и опасность, страшная смертельная опасность, уже приближается к воротам Кордавы.

Он явился в город спустя час. Я увидел его издалека. Чернокожий, очень высокий, с гибкими руками и отогнутыми назад прямыми плечами. Красивый человек. По-своему очень красивый. Его белые глаза смотрели прямо перед собой. Он шел медленно, чуть раздвинув в стороны руки и растопырив пальцы, как будто ощупывая воздух.

Моя «благодетельница» как раз вышла из дома за покупками. На ее локте болталась корзина, глядела она воинственно и победоносно. Завидев меня, женщина крикнула: «Ты все еще здесь, попрошайка? Убирайся! Уходи от моего дома с твоими дурацкими страхами! Нечего пугать моих детей, да и меня тебе не застращать. Здесь тебе ничего не подадут. Я не намерена прикармливать отвратительных безумцев. Для тебя будет лучше, если ты скорее издохнешь». Выпалив это напутствие, она зашагала по улице.

Каваррубиа раздул

ноздри и двинулся за нею следом. Он перемещался очень быстро, хотя и не бежал. Женщина не обратила на него внимания. Ты ведь заметил уже, что в Кордаве не принято глазеть на чужестранцев здесь таковых полным-полно… Когда Каваррубиа настиг ее, я уже понял, что сейчас произойдет. Он просунул руку прямо ей в грудь и с силой выдернул пальцы наружу. На его ладони подпрыгивало еще живое сердце. Женщина взглянула на это, изо рта ее хлынули потоки алой крови, и она повалилась на мостовую, а корзина выпала из ее руки.

Я стоял и смотрел, как Каваррубиа, давясь и хрипя, пожирает сердце. Но больше всего меня поразило не зрелище этого чудовищного убийства. В конце концов, я же видел, как Сеййи убивает моих товарищей, одного за другим! Нет, я был потрясен другим: слепой жрец меня не заметил! И тогда я понял, как следует от него прятаться.

Я стал кричать об этом, желая предостеречь жителей Кордавы. Но и здесь они мне не поверили, и многие поплатились жизнью за свою гордость и за то, что видели во мне лишь безумца, спятившего Ахемета»…

– Итак, он не замечает тебя, если от тебя разит помойкой, – проговорил Конан. – Весьма ценное наблюдение.

Он хлопнул Ахемета по плечу.

– Ты настоящий воин и истинный человек, и я благодарен тебе. Меня зовут Конан из Киммерии. Позволь мне теперь войти в твой дом и пропитать свою одежду и волосы чудесным зловонием, коего здесь у тебя водится в изобилии.

* * *

Демон Сеййи с каждым днем чувствовал, как растет его сила. Тело слепого жреца подчинялось его повелениям. Это было хорошее тело, крепкое и ловкое. Даже немного жаль, что придется видоизменить его, а, возможно, и уничтожить. Впрочем, в человеческом материале у Сеййи никогда не возникало недостатка.

Демона немного тревожило то обстоятельство, что последний из туранцев, проводивших обряд, до сих пор где-то скрывается от расправы. Ахемет слишком многое знает. Если он найдет себе подходящих союзников, то одному лишь Сету известно, каких бед может он натворить!

Впрочем, до разговоров с Каваррубиа, чей разум до сих пор сохранялся в теле наряду с разумом демона, Сеййи уже почти не снисходил. Слепой жрец был покорной марионеткой в руках демона. Он мог сколько угодно тяготиться своей ролью, чувства самого Каваррубиа не имели больше никакого значения.

Лишь однажды Сеййи заговорил с ним вновь.

– Скажи мне, человечек, – прозвучал в уме Каваррубиа тихий голос демона, – когда ты притворялся почитателем Посейтониса, что ты чувствовал?

– Я не притворялся, – ответил Каваррубиа, -§ я действительно искренне чтил это божество.

– Или думал, что искренне чтишь, – хихикнул демон. – А знаешь ли ты, почему ты оказался столь удобным вместилищем для меня?

– Твои подручные объяснили мне это, – горько ответил Каваррубиа.

– И ты им поверил? – настойчиво повторил вопрос демон.