Слепой жрец
Шрифт:
– Я знаю, что ты изувечен, слепец! – отозвался голос. – Я здесь, рядом. Я внутри тебя.
– Кто ты? – повторил Каваррубиа. Голова у него кружилась и нестерпимо болела, внутри по-прежнему жгло после напитка, которым оглушили его туранцы.
– Я – Сеййи, – сказал голос, и в нем прозвучала гордость. – Демоном именовали меня люди в стародавние времена. Я помню эпоху, когда змееногие человеки ползали по земле. Они выбирались из моря па берег и здесь, возле скалы, похожей на палец, совокуплялись с самками из своего племени. Здесь же рождались их дети. Они вылуплялись из яиц и ползли к морю
Потом настали другие годы. Змееногие люди исчезли, на смену им пришли иные существа, и они позабыли обо мне. Но я не забыл о них – я выходил из скалы и ел их, ибо люди для меня лишь скот, который я забиваю, когда голоден.
Много веков назад меня изгнали из этого мира. Лишь в далеком Туране одна книга хранила упоминание обо мне.
Нашлись те, кто захотел меня вернуть. И из Турана прибыли люди, верные мои слуги… Им требовался человек, который занимал бы чужое место и жил бы среди чужаков. И притом достаточно слабый и глупый, а таковых среди преуспевающих жуликов довольно мало.
– Ты называешь меня преуспевающим жуликом? – изумился Каваррубиа.
– Ну а кто ты такой? – с презрением ответил голос. – Ты – бежавший от хозяина раб, который успешно притворяется жрецом Посейтониса…
– Я и есть жрец Посейтониса! – оборвал его Каваррубиа.
Демон внутри него засмеялся. Этот тихий смех царапал грудь Каваррубиа, как будто некий зверь поселился у него за ребрами и теперь рвался наружу, раздирая преграду когтями.
– Если бы ты воистину был жрецом Посейтониса, твой бог не бросил бы тебя на произвол судьбы, – резонно заметил демон. – Нет, Каваррубиа, ты ловко морочил людям голову. Но я демон, меня ты обмануть не в состоянии, ибо я, в отличие от тебя, хорошо вижу истинную суть вещей.
Итак, я продолжаю… Они нашли нужного мне человека и похитили его. Здесь, у священной скалы, где некогда познавали радость совокупления змееноги и где рождались на свет их детеныши, – здесь они посвятили тебя мне.
– Куда они ушли? – спросил Каваррубиа, холодея. Неожиданно он понял, что, кажется, знает ответ. И если он не ошибся, то лучше бы ему не слышать, что скажет демон по этому поводу.
Демон, разумеется, не стал давать своему новому служителю поблажки.
– Они никуда не ушли – они здесь, – сказал он и зашелестел так, словно поблизости находилась гремучая змея. – После того, как ты стал мною, ты начал мыслить, как я. Перед тобой находился скот, а ты был голоден – ты утолил голод… Из тех, кто схватил тебя и ослепил по моему приказанию, только один остался в живых. Его зовут Ахемет. Нам следовало бы отыскать его, покуда он не добрался до людей и не рассказал им совершенно ненужные вещи…
– Я не могу идти, – сказал демону Каваррубиа. Я ничего не вижу.
– Это не имеет значения, – возразил демон. – Я отлично вижу в той темноте, в которую тебя погрузили. Ты не смог бы прозреть, если бы не утратил обычного человеческого зрения. Вставай же и ступай в Кордаву. Ты больше не принадлежишь Посейтонису, потому что ты принадлежишь
Конан прибыл в Кордаву вместе со своим малорослым спутником и сразу же отправился разыскивать подходящий корабль. Странно, по все суда, что стояли в порту, были переполнены пассажирами. Даже те, что перевозили бочки с маслом и вином, совершенно не приспособленные для транспортировки людей, отказывались брать на борт еще двух человек.
Все это было неспроста и не на шутку встревожило киммерийца. Он решил разобраться что к чему и, вернувшись в портовый кабачок, где обрел временное пристанище, приступил к расспросам.
Хозяин был слишком занят, обслуживая посетителей, а моряки поглощены выпивкой и разговорами. Варвар довольно долго искал для себя подходящего собеседника и наконец обрел такового в лице молодой особы, девушки, одетой в весьма вызывающий наряд. Она охотно подсела к варвару и принялась строить ему глазки.
И – удивительное дело! – даже эта девушка выглядела невеселой и встревоженной. Конан понял, что больше не может оставаться в неведении.
– Расскажи мне, что творится в Кордаве, – попросил он, кладя руку девушке на колено. – Я никогда еще не видел, чтобы в этом городе люди вели себя столь странно.
– Мы боимся, – призналась девушка, отводя глаза.
– Кого вы боитесь?
– Слепого жреца… О нем говорят ужасные вещи, и все они подтверждаются. Некогда это был хороший, всеми уважаемый человек, а затем что-то с ним произошло… Он утратил зрение и ожесточился. Мы думаем, на него напали разбойники. Но странное дело! Ведь он мог обрести покой в том храме, где служил много лет. Неужели его выгнали бы на улицу? Но нет, он предпочел уйти сам.
Никто не знает, где он живет. Он обитает нигде и повсюду. В любой момент, в любом месте он может выскочить из засады и напасть на человека. Он убивает, не зная пощады. Может быть, потому, что не видит своих жертв…
– А как он убивает? – спросил Конан с таким видом, как будто подобные вещи ему совершенно не в диковину.
Собственно, так оно и было, но на девушку вопрос варвара произвел странное впечатление. Она чутъ отстранилась и посмотрела на него с подозрением, как будто увидела перед собой еще одного монстра.
– Он вырывает у живого человека сердце, – тихо проговорила она. – Он умеет проникать в грудную клетку голыми руками. Жертва успевает еще увидеть, как его зубы впиваются в истекающее кровью, дрожащее сердце…
– Откуда ты знаешь? – перебил Конан. Меньше всего ему хотелось, чтобы девушка сейчас принялась рыдать и биться в истерике, а она, кажется, была близка к этому.
– Так рассказывают… Впрочем, его жертв находят повсеместно – с разорванной грудью, без сердца. Они лежат прямо на улице, и на их лицах застыло выражение ужаса. От этого демона не укрыться нигде. Только в храм Посейтониса он не может зайти, но жрецы затворили ворота и никого к себе не пускают. Они тоже боятся.
Спутник Конана, который сидел рядом и слушал все это безмолвно, затрясся.