Слепой случай
Шрифт:
Кровать XVIII века, балдахин, качалка — и море бледно-розового набивного ситца.
«Вот наконец я и в Англии!» — мысленно воскликнула Эйлис. Плюхнувшись на кровать, она закрыла глаза.
Когда Стивен предупредил, что будет в смокинге, Эйлис не придала этому значения, но на приеме пожалела о своей ошибке. Она и не догадывалась, как скрупулезны британцы по части одежды. В коротком платье была она одна.
Но делать нечего, решила она, тем более что длинного платья у нее с собой все равно не было. Потягивая шампанское и борясь со смущением, она любовалась бальным залом. Темные деревянные панели высокого потолка плавно переходили в светло-кремовую обшивку
Стивен подводил Эйлис то к одной, то к другой группе, представляя ее, как и в Марбелле, в качестве американской актрисы. Эйлис злилась и то и дело уточняла, что она писательница. Когда выяснилось, что некоторые знают ее фамилию и читали ее книгу, Эйлис немного успокоилась.
Стоя со Стивеном в группе гостей, которым он расписывал свой будущий фильм, Эйлис вдруг услышала в отдалении до боли знакомый голос, заставивший ее оцепенеть.
Эйлис уставилась в свой бокал с шампанским, в котором поднимались пузырьки. Да, сомнений быть не могло: тот самый баритон, который так часто звучал в ее снах.
Эйлис подошла поближе к какому-то высокому представительному мужчине справа и, осторожно выглянув из-за его массивной фигуры, увидела Марка.
Смокинг чрезвычайно шел ему, обтягивая широкие плечи. Ослепительно белую манишку с защипами венчала безукоризненная бабочка, придавая ему изысканность, которой в Мексике она за ним не замечала. Он казался веселым, довольным, серые глаза были устремлены на того, с кем он оживленно беседовал. Собеседника его Эйлис разглядеть не могла. Почему она не выбрала времени позвонить ему днем? Теперь, увидев ее со Стивеном, он неверно истолкует их отношения. Но ей ничего не остается, как подойти, поздороваться и дождаться случая, оставшись с ним наедине, все ему объяснить.
Какой-то гость случайно задел ее локтем. Эйлис торопливо подхватила платье, чтобы не испортить его выплеснувшимся шампанским.
— Ради бога, простите мне мою неуклюжесть! — воскликнул долговязый мужчина. Он был рыж, лысоват, а светло-карие глаза его светились живостью и умом. Выхватив из кармана платок, он вытер ей руку.
— Я Чонси Беддингтон. С кем имею честь?
— Эйлис Маккензи.
— Не может быть! Ты самая Эйлис Маккензи?!
Эйлис заметила, как моментально исчезло выражение скуки на этом аристократическом лице. Она подтвердила его догадку, и он принялся заботливо обтирать уже совсем сухую руку, загораживая от нее Марка. При этом он без умолку расхваливал ее книгу, говоря, что перечитал ее три раза, причем с неослабевающим восторгом. Казалось, он готов весь вечер посвятить комплиментам в ее адрес. Ну как отмахнуться от человека, подарившего двадцать три экземпляра ее книги в твердом переплете своим друзьям? Притворяясь, что внимательно слушает его, Эйлис передвинулась так, чтобы видеть Марка. Теперь он стоял поодаль от других, и у Эйлис упало сердце: он держал под руку женщину потрясающей красоты — высокую, гибкую, с худощавой, почти мальчишеской фигурой топ-модели высочайшего класса. Черные как смоль волосы были гладко утянуты в узел по парижской моде. Умело наложенный грим подчеркивал высокие скулы и синеву глаз. Безупречно белую, видимо, незнакомую с солнечными лучами кожу прекрасно оттенял черный атлас длинного, до пола, платья, державшегося на одном плече, оставляя другое обнаженным. Судя по всему, туалет этот создал какой-нибудь прославленный модельер
— Эйлис, вот вы где, с его светлостью! Я вижу, вы уже познакомились, — сказал подошедший Стивен.
Она стояла онемевшая, потрясенная, в то время как Стивен, подхватив ее под руку, обсуждал с Чонси Беддингтоном общих знакомых. Неудивительно, что Марк не позвонил ей. От такой-то красавицы. Эйлис припомнилась их ночь с Марком, и щеки ее вспыхнули под слоем грима. Видно, для него эта ночь была лишь эпизодом, он не придал ей того значения, какое придала она.
— Как это вам удалось, детка, а? — спросил Стивен, когда Чонси отошел.
— Что удалось? — удивилась Эйлис.
— Да что это с вами? Вы не слышали, что сказал его светлость?
— Нет, — призналась Эйлис. Его светлость? Значит, Чонси — герцог?
— Он пошел разыскивать Одри, чтобы просить ее посадить вас рядом, чтобы за столом вы были его дамой. Понимаете, какая это честь — быть дамой герцога Рестонского? — Эйлис лишь покачала головой. Сердце ее разрывалось от боли. — Это сразу выделит вас из числа гостей. К моменту, когда начнутся танцы, вы уже станете популярны. Крепитесь. Сегодняшнему вечеру предстоит многое изменить в вашей жизни.
Слава богу, Стивен увел ее теперь в другой угол подальше от Марка. Но хотя гостей в зале было больше сотни, Эйлис понимала, что избежать встречи с Марком ей не удастся. Стивен все продолжал знакомить ее с разными людьми, и Эйлис мучительно выдавливала из себя улыбку в ответ на поток банальностей, который они извергали. С безопасного места, уверенная, что Марк ее не видит, она наблюдала за ним и его потрясающей дамой, и грудь ее сжимала ревность. Марк и это восхитительное создание были, по-видимому, коротко знакомы. Рука Марка обвивала талию женщины с интимностью, от которой по спине Эйлис поползли мурашки.
Прежде чем подойти к их группе, женщина приостановилась. Соблазнительно алые губы шептали что-то на ухо Марку, в то время как рука ее с очень белыми ногтями поправляла прядь его волос. Марк смеялся, весело блестя светло-серыми глазами, и еще ласковее прижимал ее к себе.
В груди Эйлис ныла пустота. Но она заставляла себя держаться как ни в чем не бывало и улыбаться.
— Марк! Рад тебя видеть! — с широкой улыбкой воскликнул Стивен. — И Шармейн с тобой — очаровательна, как всегда! — Стивен по-хозяйски обнял Эйлис за талию. — Ты ведь помнишь Эйлис, Марк...
— Да... конечно. — Взгляд серых глаз был холодно-нейтрален и рассеян, словно Марк с трудом припоминал, где могли они встречаться.
Эйлис кивнула и улыбнулась.
— Шармейн, это моя новая звезда Эйлис Маккензи. Эйлис, это Шармейн Кроун.
— Привет, — равнодушно отозвалась Шармейн. Четкость дикции и интонация безошибочно изобличали в ней аристократку. Об этом же говорила ее невозмутимость и спокойная самоуверенность. Несомненно, предков своих Шармейн могла проследить до седьмого колена, а то и дальше.
Взмахнув ресницами, Шармейн окинула беглым взглядом лицо Эйлис и, не найдя там ничего примечательного, принялась рассматривать ее платье. Эйлис знала, что ее простое, в стиле греческой туники белое, расшитое золотыми нитями платье — неподходящий наряд для этого вечера.
Не решаясь что-либо сказать, Эйлис ограничилась принужденной улыбкой. Ей задали какой-то вопрос, но кровь так стучала в висках, что трудно было сосредоточиться. После секундной паузы за нее ответил Стивен:
— Эйлис живет у меня. Знаете, она совершенно потрясающая актриса. В моем последнем фильме я дал ей маленькую роль.