Слепой случай

Сойер Мерил

— Не будем расстраивать Карла, — шепнул Марк, нежно поцеловав затылок Эйлис. Сквозь тонкую материю Эйлис ощутила тепло его ладони и вздохнула.

Марк ласкал ее грудь. Эйлис почувствовала, как напрягся сосок. Рука Марка скользнула в вырез ее халата и дальше.

Сердце ее бешено забилось, когда губы Марка коснулись ее груди. Она почувствовала, как в ней всколыхнулось желание, и тихо застонала.

Но тут послышались громкие голоса за дверью.

— Карл, — оторвавшись от Эйлис, шепнул Марк и быстрым движением запахнул ее халат. —

Он и сквозь стены видит. — Озорно блеснув глазами, Марк пригладил волосы.

Дверь распахнулась, впустив в костюмерную струю горячего сухого воздуха.

Эйлис одернула халат, чувствуя краску смущения на лице.

— А мы в том фургоне вас искали. Меня зовут Хельга, — представилась плотная женщина. — А это мой помощник Тедди.

Ткнув в спину тщедушного Тедди с такой силой, что тот едва не упал, Хельга заставила его поклониться, после чего повернулась к Марку:

— А вы кто?

— Марк Кимброу, — ответил Марк, протягивая руку.

Хельга окинула Марка быстрым, но явно одобрительным взглядом, прошла к вешалкам и сняла с одной белую, всю в кружевах ночную рубашку.

— Вот костюм Эйлис, — горделиво объявила она Марку. Саму Эйлис толстуха проигнорировала. — Точная копия рубашки прошлого века.

Марк глядел на пенные кружева этого произведения искусства, пытаясь вообразить себе Эйлис в этом наряде. Черное шелковое белье с кружевами — пожалуйста, только не этот бесформенный балахон, на который пошло бог знает сколько ткани.

— Похоже, ночные рубашки сильно изменились в лучшую сторону, — сказал Марк. — В наши дни только ненормальной пришло бы в голову соблазнять кого-то в этом чудовищном одеянии.

Эйлис чуть не прыснула, увидев, как шокирована этими словами Хельга.

— Но, Марк, мы же воспроизводим девятнадцатый век! — заступилась она за рубашку. Марк весело улыбнулся и пожал плечами. — А вот остальные рубашки! — Хельга потянулась к другой вешалке.

— Остальные? — Эйлис так и подскочила: в сцене фигурировала одна рубашка, которая, собственно, и нужна была совсем недолго.

— Ну да. Для нескольких дублей. Ведь вы, голубушка, чуть ли не рвете с себя рубашку, чтобы побыстрее уложить мужика в койку! А что будет, если вы действительно порвете ее на первом же дубле? Или изомнете? Или гримом испачкаете? Вот запасные и пригодятся.

Голос Хельги звучал уверенно и безапелляционно.

Повесив рубашку, которую она демонстрировала Марку, она обратилась к Тедди:

— Идем, малыш! Пора за работу приниматься! — И, взяв помощника в охапку, она скрылась с ним за вешалками. Эйлис стояла, зачарованно глядя на белое великолепие совершенно одинаковых ночных рубашек. За своей спиной совсем близко она чувствовала Марка, казалось, он вот-вот коснется ее.

— А я что говорил? — раздался низкий голос Марка. — Дублей, уж конечно, будет много. Ну ничего. Все пройдет отлично.

Уверенность Марка была заразительна, она передавалась и Эйлис. Пол никогда не давал ей этого чувства, потому что сам не

обладал им. Он никогда не хвалил, не одобрял ее, наоборот, всегда старался доказать, что она не права.

— Давайте лучше сядем. Расскажите мне о вашей семье, — сказала Эйлис, чувствуя, что обсуждать предстоящую сцену — значит только попусту волноваться.

— Да особенно и рассказывать нечего, — отозвался Марк, когда они сели. — Я единственный ребенок в семье, родители мои давно скончались, остались дядька, тетки и целый выводок кузин и кузенов. Ну а у вас?

Эйлис догадалась, что Марк намеренно отводит разговор от себя и своей семьи. Удивительно, как легко ему удается избегать тем, обсуждать которые он почему-то не желает.

— Я тоже единственный ребенок. Мама умерла два года назад, незадолго перед тем, как я кончила книгу. — Ее охватила знакомая тоска — острое чувство одиночества, покинутости. Она помолчала, преодолевая в себе боль. — Отца я не знала. Они развелись, когда мне было четыре года.

— Вы очень тоскуете по матери, правда?

— Да. Она была мне лучшим другом.

«А муж твой не был», — подумал Марк.

Дверь фургона распахнулась, и на раскаленной волне полуденной жары возникла Линда.

— Ну Вот, возьмем тебя, как только оденешься, и... — Линда окинула озабоченным взглядом Эйлис, проверила грим. — Нет, все в порядке, ты была аккуратна, подправлять грим не нужно, разве только чуть-чуть. Большая удача, если учесть, сколько времени прошло.

— Посторонних со съемочной площадки выгнали? — спросил Марк.

— Ты-то кто такой? Личный секретарь Эйлис? — шутливо возмутилась Линда.

— Да, нечто вроде этого.

Марк отлично понимал, что отсутствие на съемках посторонних для Эйлис является непременным условием.

— Сейчас как раз занимаются этим — освобождают Площадку от лишних людей. В том числе и от тебя со Стивеном.

— Ну и правильно. При мне Эйлис бы нервничала.

— Ты за Стивеном проследи, а то он, кажется, считает, что непременно должен присутствовать.

— Ладно. — Упоминание имени Стивена заставило вспомнить неприятное: как быть с отбракованным материалом? Наверное, самым правильным будет, ничего не говоря Стивену, обсудить это напрямую с Найджелом Хантером. Ведь в качестве главного продюсера Найджел будет вместе с Джайлсом просматривать весь отснятый материал. Марк должен напомнить им позаботиться об отходах. Тогда у Стивена и искушения не возникнет.

— Ну беги. Мне надо еще поработать с Эйлис.

Значит, пора. Эйлис только тут до конца поняла, что встречи со съемочной камерой ей не избежать.

— Хельга! — позвала из-за вешалок Линда. — Ты мне нужна!

— Выше голову, Эйлис, — сказал Марк. — Все получится, вы прекрасно справитесь. Я буду вас ждать. И ангажирую вас сегодня на ужин.

— Договорились.

Эйлис хотела попросить Марка остаться — вдруг он ей понадобится. Но потом решила: нет, раздеться при нем она не сможет.