Слепое правосудие

Бернхардт Уильям

Марго явно колебалась. Пальцем она водила по подбородку:

– Если мой адвокат не хочет, чтобы вы видели эти документы, то у него, очевидно, на это есть причина.

Бен сжал челюсти.

– Видите ли, мое финансовое положение сейчас очень ненадежно... Если мой адвокат полагает, что это не в моих интересах, я доверяю его мнению.

Эти рассуждения были ему знакомы: адвокат ссылается на клиента, а клиент – на адвоката.

Раздраженный и расстроенный этим ответом, Бен вернулся к столу, где сидела обвиняемая.

Мольтке продолжал играть на публику. Энергия била в нем через край. Он был полон

энтузиазма. Ему явно казалось, что процесс уже у него в кармане. Он чувствовав вкус победы, а за ней маячило место в сенате.

А почему бы и нет? – подумал Бен. Подобные уголовные процессы всегда бывали прекрасной рекламой для прокурора. Здесь он мог порезвиться вволю. Все эти телевизионные сказки о судьях и адвокатах, которые отдают все свои силы тому, чтобы не были осуждены невиновные, – просто абсурд. Да они могут засудить любого, кого захотят. Обвинители, полицейские, представители судебной медицины – все они игроки одной команды, и все стремились выигрывать. Принцип презумпции невиновности – это просто неудачная шутка. Прокурор умело манипулировал членами жюри, большинство из которых считало: не будь обвиняемый в чем-то виноват, то и не сидел бы на скамье подсудимых.

Бен посмотрел на часы. Дерик опять опаздывал. Может быть, читал одиннадцатичасовое ходатайство, вновь отправленное Беном, пытаясь найти разумные причины отказа на все его ходатайства. И все же Бен надеялся, что Дерик вынесет окончательно решение по его ходатайству, исключающее всякое подозрение в причастности Кристины к убийству Ленни.

Хотя Мольтке утверждал, что у него имеются важные доказательства, уличающие Кристину, и от него ждали выдвижения против нее обвинений в убийстве, он пока этого не сделал. И до тех пор, пока эти обвинения не были выдвинуты, Бен настаивал на том, что доказательство смерти Ленни никак не может помочь в поисках убийцы Ломбарди, а посему нечего и обсуждать этот вопрос. Дерик же, в духе типично судейской трусости, решил попридержать свое постановление по этому вопросу, "пока вопрос не будет поднят в ходе судебного разбирательства".

– Жаль, что у тебя в первом ряду не сидит красавец муж для моральной поддержки. – Бен игриво подтолкнул Кристину. – Присяжные бы к этому хорошо отнеслись.

– Пардоннэ-муа! – ответила она по-французски.

– Не догадалась взять напрокат? Может, этот товар есть у Барриса в магазине?

Бен улыбнулся, но улыбка оказалась вымученной. Начнется когда-нибудь это заседание?

Наконец он уловил какое-то движение. Бейлиф стал вызывать всех по списку, и в зал вошел судья Дерик. Выглядел он удивительно здоровым, ухоженным, необычайно бодрым и жизнерадостным. Видимо, так на него действовало предвкушение демонстрации своего судейского мастерства, умения владеть огромной аудиторией. Бен всегда подозревал, что в глубине души он был актером.

Вынув из маленькой коробочки таблетку, Дерик бросил ее в рот.

– Мистер Кинкейд, я обдумал ваше самое последнее ходатайство.

– Да, ваша честь?

– Насколько я могу судить, его пункты представляют собой вариации предыдущего. На этом основании они все отклонены.

– Спасибо, ваша честь.

– Джентльмены, есть еще предварительные вопросы, прежде чем мы приступим к отбору присяжных?

– Да, ваша честь, – произнес

Бен. – У меня новое ходатайство.

– Вы, наверное, шутите? Разве осталось хоть что-то, чего вы еще не предъявили?

– Да, ваша честь. Я выдвигаю исковое заявление о смене места, в котором должны быть выбраны присяжные заседатели.

– На каком основании?

– Основанием является враждебное досудебное оповещение, без сомнения самым разлагающим образом действующее на умы людей, из которых предполагается выбрать присяжных заседателей.

– Не могли, бы вы уточнить ваше заявление, – промямлил Дерик, забрасывая в рот еще одну таблетку.

– Ваша честь, еще не начавшийся процесс в течение месяца ежедневно обсуждается по трем каналам новостей местного телевидения и в обеих выходящих в Тулсе газетах. Обычно в виде сенсационного материала, а факты освещаются в самом тенденциозном виде. Во всех публикациях они явно передергиваются в пользу обвинения...

– Не оттого ли это происходит, советник, что сами доказательства склоняются в пользу обвинения?

– Это не имеет значения, ваша честь! Уголовные дела нужно рассматривать в зале суда, а не по телевидению или в газетах.

Даже сегодня утром в этом самом зале репортеры выкрикивали заявления, которые уже предрешали вину моей клиентки. Будущие члены жюри все это слышали.

– Могу я ответить, ваша честь? – встал со своего места Мольтке.

– Господин прокурор, не считаю необходимым принять иск.

Советник, вы можете мне показать газетную статью, в которой бы прямо говорилось, что ваша клиентка виновна?

– Нет, конечно. Это дало бы возможность возбудить против них судебное дело.

– Можете вы нам представить доказательства того, что кто-нибудь из граждан – будущих членов жюри так или иначе с этим связан?

– Нет.

– Итак, это ваша обычная манера поведения. У вас нет доказательств предубежденности будущих членов жюри?

Этот суд имеет право действовать по своему усмотрению.

– И я тоже, поверьте мне, советник. Если бы я принимал во внимание ваши весьма неубедительные доводы, то мне пришлось бы каждое дело, попадающее в наш суд, передавать дальше. Ваше ходатайство вновь отклоняется! Конечно, вы сами сможете отвести любого из будущих присяжных, который продемонстрирует во время допроса на предмет выяснения его беспристрастности свою предубежденность к подсудимой. Конечно, в разумных пределах!

– Принято, ваша честь.

– И еще, советник, – повысил голос Дерик, – позвольте заметить, что суд устал от ваших напористых попыток оттянуть начало процесса и не дать свершиться правосудию. Я вновь повторяю, что и впредь ваши несерьезные ходатайства могут быть квалифицированы как неуважение к суду.

Опять работает на прессу, подумал Бен.

– Понятно, ваша честь.

– Надеюсь, советник. Для вашего же, учтите, блага. Ну а теперь приступим!

Перед началом процесса Дерик объявил, что ввиду серьезности выдвинутых обвинений и вопреки принятой обычно в федеральном суде процедуре он позволит адвокатам сразу же допросить потенциальных присяжных.

Бен не собирался ему возражать: если он будет сам задавать вопросы, то это позволит ему гораздо больше узнать о каждом из будущих присяжных, чем в случае, если бы вопросы задавал Дерик.