Слепая страсть

Робертс Нора

Услышав это от кого-то другого, Бен очень оскорбился бы, но к словам друга отнесся спокойно.

— Я сотни раз думал об этом. Мне никогда не забыть пережитого тогда. — Затушив сигарету, он поднялся и начал расхаживать по комнате. — Ты хочешь, чтобы Грейс держалась подальше от этой сферы твоей жизни. Боишься, как бы она не запачкалась, соприкоснувшись с той мерзостью, с которой ты имеешь дело изо дня в день. Предупреждаю: это у тебя не получится, как бы ты ни старался. Это всегда в нас, даже когда мы дома.

— Ты, наверное, прав. Но дома ей, по крайней мере, ничто

не угрожает.

— Согласен. Грейс сейчас в опасности. О господи, я понимаю, каково тебе, и ненавижу все это! Но поверь, мне тоже тяжело. То, что Грейс приняла удар на себя, для меня как пощечина. Но что бы ты ни говорил, именно она поймает его.

— На это я и надеюсь. — В дверях появилась Грейс. Мужчины повернулись к ней, но она смотрела только на Эда. — Простите, я не сразу сообразила, что у вас конфиденциальный разговор, и кое-что услышала. Прежде чем приготовить кофе, я бы хотела добавить несколько слов — внести, так сказать, свою лепту. Начав какое-то дело, я довожу его до конца. Всегда.

Когда Грейс вышла, Бен взял свою куртку.

— Я, пожалуй, пойду к Биллингсу. Пора закругляться.

— Да. Спасибо тебе.

— Утром я за тобой заеду. — Бен остановился у двери. — Надо бы пожелать тебе проще относиться к жизни, но я не стану этого делать. Если бы мне снова пришлось столкнуться с тем, что было, я поступил бы точно так же.

Грейс услышала, как захлопнулась дверь, и через несколько минут Эд вошел в кухню. Она поставила на стол кофейник.

— Не понимаю, почему Кэти не купила микроволновую печь. Всякий раз, собираясь что-то приготовить, я ощущаю себя в каменном веке. Как хочется пиццы! А ты проголодался?

— Нет.

— Но кофе ты, надеюсь, хочешь? — Грейс достала чашки. — В холодильнике должен быть сок или что-то еще…

— Не бери в голову. Садись и позволь мне поухаживать за тобой.

— Перестань! — Она так резко повернулась, что чашка упала на пол и разбилась. — Черт возьми! Прошу тебя не оберегать меня и не нянчиться со мной. Я не ребенок и давно уже сама о себе забочусь. Я не хочу, чтобы ты готовил для меня кофе и подавал мне завтрак в постель, и вообще…

— Ладно. Если ты решила поцапаться, ну что ж, я к этому готов. Но для начала скажи, какого черта ты хочешь?

— Чтобы ты отстал и оставил меня в покое! Я хочу, чтобы ты перестал следить за мной, словно я могу упасть в лужу, сделав неверный шаг.

— Было бы гораздо проще, если бы ты понимала, куда ступаешь.

— Я знаю, что делаю, и мне не нужно, чтобы ты или кто-то другой стояли надо мной, готовые подхватить меня в случае необходимости. Я не так уж глупа, как ты думаешь, и достаточно здраво смотрю на вещи!

— Может, так оно и будет когда-нибудь, если ты снимешь розовые очки. Ты смотришь далеко вперед, но не видишь, что творится по сторонам и позади тебя. И не надейся, что от тебя отстанут, пока все это не закончится.

— Тогда не веди себя так, чтобы я испытывала чувство вины за свои поступки! Я делаю то единственное, на что способна в данной ситуации.

— Чего ты от меня добиваешься? Чтобы я перестал о тебе беспокоиться? Неужели ты полагаешь, что я могу включать и

выключать свои чувства, как телевизионный пульт?

— Ты же полицейский, — возразила Грейс, — а значит, должен быть объективным и использовать все средства, чтобы поймать убийцу.

— Ты думаешь, я не хочу поймать его? Грейс увидела, как изменилось выражение его лица, и поняла, что Эда глубоко задевают ее нападки. Но ей было очень важно убедить его в своей правоте.

— Неужели ты не понимаешь: то, что я делаю, поможет тебе найти убийцу. Вдумайся в это, Эд! Возможно, еще одна женщина осталась жива сегодня, потому что он слушал меня.

Эд понимал это, но беда была в том, что ему не удавалось безотлучно находиться при ней.

— Если бы я не любил тебя, все упростилось бы, — проворчал он.

Эду хотелось снова стать таким же рассудительным, благоразумным, логически мыслящим, сдержанным человеком, каким он был раньше. Но эти качества исчезли, и он понимал, что, если все не закончится в ближайшее время, ему никогда уже не стать прежним. Эд ощутил вдруг безмерную усталость. Столько усилий — и что в активе? Весьма приблизительный портрет преступника и его адрес с точностью до шести кварталов… Хватит. Пора закругляться. Он найдет способ покончить со всем этим. Если завтра к вечеру они не обнаружат убийцу, он отправит Грейс в Нью-Йорк!

— Кофе кипит вовсю, — сказал Эд. Выругавшись, Грейс схватила кофейник и обожгла пальцы.

— Не смей! — воскликнула она, когда Эд бросился к ней. — Сама справлюсь. — Раздраженно взглянув на него, Грейс подставила руку под струю холодной воды. — Видишь? Я все могу сама.

Эд ничего не ответил. Спустя несколько мгновений Грейс закрыла кран и виновато посмотрела на него.

— Прости меня. О господи, прости меня! Я ненавижу себя, когда так злюсь.

— Надеюсь, ты не пнешь меня ногой, если я попрошу тебя сесть?

Покачав головой, Грейс подошла к столу.

— Думаю, что у меня уже и без того были взвинчены нервы, но, когда я спустилась вниз и услышала твой разговор с Беном, это доконало меня. И все равно я не должна была так на тебя набрасываться. Просто не знаю, как уберечь твои и мои чувства. Может быть, ты не поверишь, но я ими очень дорожу. Кажется, никто еще не испытывал ко мне ничего подобного.

— Приятно слышать.

Грейс искренне рассмеялась.

— Честно говоря, и я испытываю к тебе нечто такое, чего никогда ни к кому не испытывала. Он усмехнулся:

— Но?

— Без всяких «но». Придумывая очередной сюжет, я бы, конечно, знала, как выстроить все это. К сожалению, жизнь — не роман, как ни банально это звучит. Но я хочу, чтобы ты не сомневался в моем к тебе отношении, хотя боюсь, это только усугубит наши проблемы.

— Не думай об этом.

— Мне страшно. — Грейс закрыла глаза и, когда Эд взял ее за руку, не отстранилась. — Я так напугана! Там, наверху, возле этого проклятого телефона, мне несколько раз хотелось бросить трубку. Пойми, я ведь тоже не совсем уверена, что поступаю правильно. И все-таки я чувствую, что должна продолжать. Мне было бы намного легче, если бы я знала, что ты меня одобряешь.