Слэн
Шрифт:
Но зачем надо было вмешиваться в биологию человека и смешивать две расы?
— Мы всегда так делаем. Так мы живем, вступая в связь с жителями какой-нибудь из систем.
— Откуда ты знаешь, что вы всегда так делаете? Ты мне только что сказал, что никто из вас не помнит, откуда вы взялись или хотя бы где вы были перед тем, как появились в Солнечной системе.
— Ну… это известно из тех исторических экспонатов, что есть у нас с собой.
И-Лерд всем своим отношением показал, что вопрос неуместен. Но у О-Ведда Кемп зафиксировал мысленный образ, объясняющий такое отношение. Для космических
Шелки не обязательно знать о прошлом опыте. Он просто должен быть тем, кто он есть по своей природе.
И это, как понял Кемп, было основным объяснением всему, что он узнал. И поэтому к обучению Шелки никогда не подходили с научной точки зрения. Обучение — это чуждая концепция в мировоззрении космических Шелки.
— Ты имеешь в виду, — продолжал он протестующе, пораженный невероятностью услышанного, — что у вас нет даже представления, почему вы покинули последнюю систему, где вступили во взаимосвязь с населяющей ее расой? Почему бы не остаться навсегда в какой-нибудь системе?
— Возможно, — ответил И-Лерд, — кто-то слишком близко подошел к секрету Энергии. Этого нельзя допустить.
— По этой же причине, — продолжал он, — Кемп и другие Шелки должны вернуться ка планетоид. Будучи Шелки, они должны знать об Энергии.
Разговор неизбежно шел к этому насущному вопросу.
— Что такое Энергия? — спросил Кемп.
И-Лерд сухо пояснил, что это запрещенная тема.
— В таком случае, мне придется силой выведать этот секрет, — сказал Кемп, — без этого не может быть никакого соглашения.
И-Лерд твердо ответил, что любая попытка применения силы вынудит его применить Энергию в качестве защиты.
Кемп потерял терпение. «После ваших двух попыток убить меня, — телепатировал он, наполняясь холодной яростью, — я даю тебе тридцать секунд…»
— Что за попытки убить тебя? — спросил удивленный И-Лерд.
В тот самый момент, когда Кемп концентрировался, чтобы использовать уровневую логику, что-то его прервало.
Один из его рецепторов, расположенный в передней части мозга, принял импульс частотной полосы — в виде очень низкой медленной вибрации. Он работал на простых составляющих диапазона слышимого звука как раз в его звукопринимающей системе.
Необычным в этом было то, что звук служил носителем для мысли. И в результате этого он как бы слышал голос, звучащий ясно и громко в ушах.
— Ты победил, — сказал голос. — Ты меня заставил. Я сам поговорю с тобой — без посредничества моих слуг, пребывающих в неведении.
17
По характеру поступающих к нему мыслей Кемп понял, что это был прямой контакт. И соответственно его мозг, натренированный мгновенно реагировать при поступлении большого количества сигналов, настроился на регистрацию как можно большего числа импульсов, исходящих из передающего мозга… И у него возникла картина. Мимолетное видение, такое короткое, что даже спустя несколько секунд было трудно поверить, что это было реальностью, а не плодом воображения.
Нечто огромное лежало в глубине планетоида, погруженное в темноту.
Большая часть была наполнена сознанием мира и могла манипулировать огромными частями времени и пространства.
«Остальным не говори ничего». — И вновь фраза прозвучала так, словно это был прямой контакт, словно звучали произнесенные слова.
Страх, охвативший Кемпа, был уже готов перейти в отчаяние. Он вошел в твердыню Шелки, веря, что его земная подготовка и знания Кибмадина дают ему хотя бы временное преимущество над космическими Шелки, и, если не мешкать, он был бы победителем в борьбе, которая могла устранить угрозу со стороны этих настоящих Шелки полностью.
Вместо этого он, ничего не подозревающий, вошел в логово космического гиганта. Он испуганно подумал: «Вот то, что называли Энергия». И если то видение было реальностью, то это была такая колоссальная мощь, что его собственные возможности и сила равнялись практически нулю. Он сделал вывод, что именно это и напало на него дважды.
— Это правда? — спросил он, используя ту же частоту, на которой и принимал мысли.
— Да. Я этого не отрицаю.
— Почему? — последовал молниеносный вопрос Кемпа.
— Зачем ты это сделал?
— Чтобы мне не пришлось раскрывать свое существование. Я всегда боялся того, что если другие жизненные формы узнают о моем существовании, то они найдут способ уничтожить меня. А сейчас слушай и делай, что я скажу…
Эта фраза снова всколыхнула эмоции Кемпа. Неиссякаемая сила, поддерживаемая уровневой логикой и порожденная ею, питала возникшую в нем ненависть. В тот момент это была реакция организма на попытку его уничтожения. И ему было трудно сдерживать некоторые ее проявления.
Но части головоломки занимали свои места. По приказу монстра он смог сказать И-Лерду и другим Шелки: «Подумайте немного над этим. И когда Шелки, принявшие ваше предложение, прибудут с Земли, я поговорю с ними. И тогда мы все еще раз обсудим».
Это было настолько крутое изменение в настроении, что два Шелки выразили свое удивление. Но он увидел, что они истолковали перемену в его отношении к проблеме как слабость и с облегчением вздохнули.
«Я вернусь через час», — телепатировал он И-Лерду, затем повернулся, взмыл вверх, оставляя позади двор, и направился к проходу, который вел в глубь планетоида.
И снова его рецепторов коснулась низкая, медленная вибрация. «Ближе!» — властно приказало существо.
Кемп повиновался, действуя по принципу: пан или пропал. Он опускался все ниже, минуя дюжины барьеров, и оказался в пустой пещере, вырубленной в метеоритной породе. Она не была даже освещена. Войдя, он принял прямо направленную мысль: «Сейчас мы можем поговорить».
Кемп думал с яростной скоростью, стараясь свыкнуться с опасностью, которая была так велика, что у него не было возможности оценить ее размеры. Но тем не менее Энергия открыла себя ему, так и не позволив И-Лерду что-либо выяснить. Похоже, что это и есть его единственный козырь, но у Кемпа было убеждение, что это так, только пока он находится в планетоиде.