Слэн
Шрифт:
— Нэт, прими наши самые лучшие, самые искренние пожелания успеха. И можешь рассчитывать на наше полное доверие. На орбиту Меркурия тебя доставит корабль и даст тебе ускорение. Удачи.
14
Картина, открывшаяся впереди, была поистине фантастическая.
Планетоид Шелки делал оборот вокруг Солнца внутри орбиты Меркурия, и казалось, что он задевает края огромных туч горячего газа, вырывавшихся подобно столбам или бесформенным рукам с горячей поверхности Солнца.
Кемп ощущал неимоверное притяжение Солнца, когда время от времени он допускал действие
Траектории двух несущихся со страшной скоростью тел — его собственного и планетоида — были уже готовы встретиться. Сам момент «встречи» должен был наступить через несколько часов. Поэтому Кемп полностью отключил систему восприятия, таким образом погрузившись в глубокий сон, который Шелки так редко себе позволяют.
Он проснулся вовремя и был доволен тем, что все правильно рассчитал. Он «видел» планетоид на одном из крошечных нейроэкранов, расположенных в его теле. Он появился как изображение на радаре и был сначала величиной с горошину.
Меньше чем за тридцать минут он увеличился в размерах до пяти миль, что, по оценке Кемпа, составляло половину его диаметра.
В этой точке Кемп проделал единственный представляющий опасность маневр. Он позволил силе притяжения Солнца протянуть его между звездой и планетоидом. Затем он блокировал действие гравитации и, использовав несколько выплесков энергии, сформировавшейся в поле за его телом, направился к поверхности планетоида.
Во всем этом был один опасный момент: на какое-то время он оказался на дневной стороне. Залитый сверхъярким солнечным светом, он мог быть виден любому, кто находился на планетоиде, а также около него. Но у него была теория, по которой ни один Шелки не станет подвергать себя воздействию Солнца, и поэтому они должны были находиться или внутри этого большого каменного мяча, или на его ночной стороне.
На близком расстоянии в этом ослепительном свете планетоид выглядел как морщинистое лицо старого и лысого индейца. Он был красно-серого цвета и не совсем круглый, поверхность его была испещрена рытвинами, которые напоминали оспины. В действительности оспины оказались пещерами. В одну из них Кемп и залетел. Он стал углубляться вниз, погруженный, как показалось бы человеку, в абсолютную темноту, но, как Шелки, он мог воспринимать по многим каналам все, что окружало его в пещере.
Он оказался в коридоре с гладкими гранитными стенами, который вел вниз. Примерно минут через двадцать Нэт подошел к повороту. Завернув за угол, он увидел перед собой мерцающий, практически непрозрачный энергетический экран. Сомнительно, что экран был установлен, чтобы кого-то схватить. Мгновенный анализ показал, что это была стена, по составу схожая с внешней оболочкой большого космического корабля.
Как защитный экран, он был достаточно крепким, чтобы выдержать бомбардировку бронебойными снарядами. Для прохождения через него Кэмпу надо было использовать энергию Шелки. Сначала он образовал вокруг себя подобное поле и вызвал его колебания, что в свою очередь породило ответные колебания со стороны экрана. При продолжающейся вибрации
Чувствуя себя в полной безопасности внутри своего поля, он благополучно прошел через заградительный барьер. Пройдя через него, Кемп замедлял колебания до тех пор, пока экран и его собственное поле вдруг резко не разделились.
Звук, раздавшийся при разделении, был как щелчок кнута, и его появление говорило о наличии воздуха. Он быстро выяснил, что по составу воздух отличался от земного — 30 процентов кислорода, 20 процентов гелия, а остальные газовые составляющие представляли собой различные соединения серы.
Давление было примерно в два раза выше, чем на Земле на уровне моря, но раз воздух был, то это несомненно о чем-то говорило. С того места, где он вышел через защитный барьер, Кемп увидел огромную камеру, пол которой находился в ста футах под ним.
Нежно светили огни. В их свете комната, стены которой были выложены драгоценными камнями, цветными металлами и разноцветными кусками породы, хитроумно встроенными в общий дизайн, переливалась и сверкала, как алмаз. Орнамент представлял собой историю в картинах. Историю четвероногих существ, похожих на центавров и держащих себя с достоинством; и там, где их можно было разглядеть крупным планом, были видны одухотворенные, хотя и не человеческие лица.
На полу было изображение планеты, вставленное в какое-то светящееся вещество. На картине возникала неровная гористая поверхность с искрящимися руслами рек, богатая растительность, сверкающие океаны и озера и тысячи ярких точек, обозначающих большие и малые города.
Края планеты закруглялись книзу, все пропорции были строго соблюдены, и Кемп понял, что все это образует глобус и его второе полушарие, возможно, видно из какой-нибудь комнаты внизу.
Кемп предположил, что сцены из жизни и карта планеты были точным изображением той расы и места, с которыми Шелки когда-то в прошлом были связаны. Он был поражен художественным совершенством комнаты.
Он уже заметил сводчатые проходы в соседние помещения. Мельком увидев детали мебели, машин, каких-то предметов, блестевших новизной, он предположил, что это были предметы быта центавров, а может, какой-то другой цивилизации. Но времени на исследования у него не было. Его внимание привлекла лестница, ведущая вниз, на следующий уровень.
Он начал по ней спускаться и обнаружил еще один энергетический барьер. Проникнув сквозь него, так же как и сквозь первый, он попал в резервуар, заполненный водой. На полу этого помещения была картина планеты, сверкающая зеленоголубым светом подводной цивилизации.
И это было только начало. Кемп спускался с уровня на уровень, каждый раз проходя через защитный экран и комнату, каждая из которых была выложена драгоценными камнями и сверкающими металлами. В каждой из них были захватывающие дух картины из жизни, как он предположил, населенных планет далеких звезд, и в каждой комнате была своя атмосфера.
Пройдя с дюжину комнат, Кемп почувствовал на себе их сильное совокупное воздействие. Он осознал, что внутри этого планетоида собраны такие сокровища, каких, возможно, нет больше нигде. Кемп представил себе те 700 с небольшим кубических миль, что составляли объем внутренней части планетоида, и вспомнил слова Мэтьюза: возможно, что планетоид — это «город», а Земля — «деревня».