Слегач
Шрифт:
– - Я пять лет был в Африке,-- пояснил Жилин. Только сегодня вернулся.
– - А! Тогда понятно. И как там в Африке?
– - В Африке акулы...
– - пошутил было Жилин.
– - ... пера!
– - подхватил птюч-Омар. Его абсолютно не интересовало, как там в Африке. Он определенно ждал от коллеги признания его, Омара, значимости. Не дождался. Экое захолустье ваша Африка, если там Омара не знают. Чем же вы там занимались, коллега!
– - Что у вас в пакете? Книги? Вы читаете книги? Книги надо писать, дорогой мой, не читать! А, Братищев! Это же все глупости! Это же все устарело!..
Поспела
– - Ага!
– - отвлекся птюч.
– - Знаете, как надо пить текилу?
Жилин знал, как надо пить текилу. Но кивнул в смысле "нет".
– - Ну да, откуда в Африке текила! Учитесь пока я жив! Значит, крупная соль. Вот! Теперь щепотку сюда, на сочленение большого и указательного пальцев. Теперь выдавливаем на эту щепотку сок... Грейпфрут должен быть неспелым. Более неспелым! Человек! Принеси неспелый!.. Ага! Вот она, соль, пропитывается... Видите, почти тает, рыхлится! О! Пора! Вот теперь стакашок -- глыть! А это вот -- слизнуть. Закусь! М-мечта!..
Мечта, да. И еще у меня есть мечта, как говаривал покойный доктор Кинг... У Жилина возникла мечта -- заткнуть собеседника. К сожалению, пустышка. К сожалению, информации от птюча -- ноль. Хоть внимай ему тысячу и одну ночь. Тысячу не тысячу, ночь не ночь..
Птюч-Омар оказался из акул пера, которые, беря интервью, начинают с "Я, конечно, извиняюсь, но у меня вопрос! Я думаю, что..." -после чего следует изложение собственного кредо минут на шестьсот и кода: "И что вы думаете по поводу сказанного мной? Хотя, конечно, это и неважно!" -- конец беседы.
Подали "картулат шемцвари суки". Вкусно.
– - Вкусно?
– - на минуточку осекся птюч-Омар.
– - Божжжественно!
– - преувеличил Жилин в тон говоруну.
– - Так вот, я думаю, что...
Посудина с текилой опустела. Потом еще одна. Соль, черт побери, кончилась!
– - И при всем при том, дорогой мой, обратите внимание на...
Все. Ну все, ну! Час сигары! Жилин не курит, но ради такого случая изобразит аматера. Благо сигарами можно (нужно!) не затягиваться. Пардон, ради какого случая? А вот этого самого -- глубокомысленно молчишь, потому что -- сигара.
– - И ведь как раз эту магистральную избрало все благоразумное человечество! А вы говорите -- Братищев!
– - Я говорю -- Братищев?
– - удивился Жилин.
– - Неважно! Так вот! Если о вреде алкоголя знает каждый, но каждый же и пьет на протяжении, заметьте, тысячелетий, значит это хомо сапиенсу НУЖНО, значит без алкоголя человечество, вполне вероятно, вымерло бы или деградировало. Если никотин -- отрава, и курильщик отравляет не только себя, но и своих же детей, однако заставить его бросить невозможно даже под страхом смерти...
– - Я бросил...
– - возразил было Жилин, однако сигара в пальцах есть сигара, даже если не затягиваться.
– - Вижу, -- тонко ухмыльнулся птюч.
– - Но таких волевых -- один на тысячу. Значит, человечеству и это почему-то нужно! Кстати, не интересовались процентным соотношением раковых больных между курильщиками и бросившими? Поинтересуйтесь. Вас, коллега,
– - Никотин признан наркотиком, -- вставил слово Жилин. Спорить с говоруном было бессмысленно и неинтересно.
– - Вы не марксист?
– - спросил птюч.
– - Я так и подумал, что вы марксист. Адепты всегда толкуют учение с точностью до наоборот. Религия -- опиум для народа! Помните? Ваш Маркс имел в виду не порочность "употребления" религии человеком. Во времена Маркса опиум был единственным средством облегчения боли, наркозом. Вы же пытались искоренить веру в Бога, ссылаясь на завет вашего основоположника, которого к тому же не поняли. Зряшное занятие, коллега! Вы, марксисты, не отменили Бога, но элементарно заменили его своим ставленником -- мавзолейным божеством во плоти, пусть и гниющей плоти.
– - Я марксист, но я марксист-агностик. Я подвергаю все сомнению...
– - сказал Жилин и весело приужахнулся про себя: неужто он выглядит таким дремучим хрычом, что патлатым птенчикам доставляет удовольствие читать ему нотации?!
– - Например, я подвегаю сомнению пользу наркотиков. Вы когда-нибудь вынимали из ванной тело близкого друга? Мертвое тело. С прозеленью. Бывшего атлета, превратившегося в сорокалетнюю развалину...
– - Крэг? Джеф? Чайф?
– - со знанием предмета уточнил Омар.
– - Слег. Вставляшь, значит, тубусоид. Набуровливаешь в ванну горячей воды. Таблетку "Девона"...
Жилин исподтишка цепко следил за птючем: мимика, глаза, жесты. Невербальные сигналы, если ты спец, надежней, чем полиграф. Жилин был спец. Ни черта не знал этот птюч про слег. Хотя головенкой долгогривой кивал, мол, разумеется, слег, как же, как же, только младенец не знает про слег, ну и подумаешь, слег, эка невидаль!
– - Отправление естественных нужд, вот что такое слег, -- авторитетно брякнул Омар.
– - Не к столу будет сказано. Эти отправления, конечно, малоаппетитны, но на то и существуют сортиры. Общество в курсе, чем индивидуум занимается в кабинке. Но никто не сносит сортиры бульдозерами на том веском основании, что процедура в кабинке малоаппетитна. Тем более общество не до такой степени глюкнулось, чтобы раз и навсегда запретить индивидуумам испражняться, ибо это неаппетитно. А главное, посмотрел бы я на того законопослушного, который подчинился бы запрету. На вторые сутки, максимум.
– - Вы -- про слег?
– - показательно изумился Жилин.
– - И про слег, и про крэг, и про джеф, и про чайф! Неважно! Вот вы сказали -- ванна! Видите, даже сама процедура!.. Ванна! С античных времен длительное пребывание в термах почиталось как занятие полезное и здоровое. А в здоровом теле, извиняюсь за банальность, здоровый дух. Да, коллега, я -- про дух лежащего в ванной под слегом или там чайфом, неважно! Дух здоров изначально. А куда этот дух заносит, пока тело отдыхает в первородной водяной среде, решает сам дух. Исключительно для поддержания собственного, то есть духовного здоровья... душевного... Иначе -"вьетнамский синдром", "афганский синдром", "черный август". Да вот хотя бы! Коллега! Вы же -- из Африки? А вы уверены, что такая резкая перемена не отразится на...